— Вы указали Карле на то, что…
— О, я пыталась, но это бесполезно. К тому же я видела, что она очень слаба. Она решила рассказать мне все это в первую очередь потому, что беспокоилась, что подвела вас, и хотела, чтобы вы были в курсе того, как обстоят дела. Этот лейтенант Трэгг! Если у меня когда-нибудь будет возможность высказать ему все, что я о нем думаю, я…
— Такая возможность у вас уже есть. Вон он идет.
Она круто повернулась к двери в зал заседаний и увидела Трэгга, который только что вошел, улыбнулся помощнику и затем, протиснувшись сквозь небольшую группу людей, скопившихся в проходе, быстрыми шагами направился к ним.
— Добрый день, — сказал он, приблизившись.
Милдред Фолкнер вскинула подбородок, отвернулась, выставив в его направлении плечо.
— Полно, мисс Фолкнер, — добродушно обратился к ней Трэгг. — Не надо воспринимать все таким образом.
— Я не люблю лжи, — ледяным тоном ответила она, — и терпеть не могу лжецов.
Он вспыхнул.
Мейсон коснулся ее руки.
— Спокойнее, — предупредил он.
Трэгг перевел взгляд на адвоката.
— Зла на меня не держите, Мейсон? — спросил он.
— Не держу. Мне и самому приходилось бывать в подобных ситуациях. Но я не могу не беспокоиться о своем клиенте.
— Как раз об этом я хочу с вами поговорить.
— Давайте поговорим.
— Однако прежде я должен выполнить одну неприятную обязанность.
— Ну конечно, — колко заметила Милдред Фолкнер. — Как это на вас похоже! Хотите, чтобы все кругом оставались вашими друзьями, а сами будете преспокойно обманывать их доверие и…
— Полегче, — прервал ее Мейсон, — мы еще не знаем, о чем лейтенант собирается говорить.
Лицо Трэгга потемнело. Он обращался исключительно к Мейсону, подчеркнуто игнорируя Милдред Фолкнер.
— Сожалею, Мейсон, но вы сделали признание на открытом заседании суда, что располагаете этим сертификатом на акции. У меня нет другого выбора, кроме как потребовать от вас передачи мне этого документа, и я также извещаю вас, что вы предстанете перед Большим жюри…
— Почему?
— Вы ведь знаете Черчиля, не так ли?
— Вы имеете в виду Лоринга Черчиля, помощника окружного прокурора?
— Его самого.
— Ну, и что с ним такое?
— Он вас не любит.
— Это ничего не значит, — быстро ответил Мейсон. — Я его тоже не люблю. Он эгоистичное ничтожество с академическим образованием. В нем столько же ума, сколько его в томе энциклопедии, а личного обаяния — как в прошлогоднем альманахе.
Трэгг рассмеялся.