Потом она повела его через две ванные комнаты и три традиционно обставленные спальни в угловой люкс в конце крыла, где роскошная мебель и персидские ковры создавали атмосферу роскошного дома.
Она кивнула в сторону кресла и спросила:
— Что скажете в отношении сигары и стаканчика шотландского виски с содовой?
— Благодарю вас, — ответил Мейсон.
Пока она выбирала сигары и наливала виски из хрустального графина, бросала в него кубики льда и разбавляла содовой, Мейсон внимательно разглядывал девушку, стараясь составить о ней точное представление.
— Вы не знаете никаких новостей? — спросила она у него. — Уже нашли тело дедушки?
— Нет еще. Представляю, каким шоком явилась для вас его смерть.
— Да, это настоящий кошмар.
Она закрыла глаза рукой, украшенной множеством дорогих колец.
— Можете ли вы припомнить что-то из своего раннего детства? — спросил он ее.
Он уселся поудобнее в кресле.
— Ну конечно.
Она быстро убрала руку от глаз и посмотрела на него с внимательной настороженностью.
— Я слышал, что вы были приемным ребенком.
— А в чем, собственно, дело? — спросила она уже без всякой любезности.
Мейсону показалось, что мускулы у нее напряглись, как будто она сжала все свои чувства в кулак.
— Вы сказали, что хотите видеть меня в отношении тех мер, которые надо принять, чтобы не допустить сюда газетных репортеров?
Мейсон кивнул и беспечно сказал:
— Совершенно верно. Это предлог, который предложил мне использовать Пит, чтобы обмануть бдительность девушки-телефонистки.
— Пит? — переспросила она, приподнимая брови.
— Ну да, — ответил Мейсон.
Он выпустил вверх струйку сизого дыма.
— Я не понимаю, о ком вы говорите.
Мейсон нетерпеливо нахмурился."
"— Послушайте, я не могу потратить весь день на такую ерунду. Пит Сэкс и Виктор Стоктон велели мне связаться с вами. Пит посоветовал мне не представляться по телефону, потому что он опасался, что кто-то может подслушать наш разговор.