Гао Лунь посмотрел на Карра:
– Мозет, ваша устала? Много работа. Много забота. Мозет, ваша пойти спать? Мозет, один-два часа. Просыпайся – карасо чувствовать. Много люди. Много говорить. Много – нет карасо.
– Не вижу оснований… – не слушая китайца, обратился Карр к Джонсу Блэйну, – оснований продолжать. Эта девушка, кажется, и в самом деле та, кого мы разыскиваем. Нам, конечно, надо будет еще раз перепроверить, но фотография Доу Такера – подлинная, сомнений нет. То, как она рассказывает о Доу и как он взял себе это имя, выглядит весьма убедительно.
Гао Лунь, казалось, мгновенно исчез из поля зрения хозяина, застыв словно немое изваяние. Равнодушие хозяина задело его, и казалось, весь этот сгусток энергии, отличающий его характер, затаился где-то в глубине его сильного тела, на лице же застыло выражение полного безразличия.
Блэйн стремительно отправился выполнять поручение.
– Всегда держите свои фотографии в спальне? – как бы между прочим поинтересовался Мейсон.
– Только отпечатки, – ответил Карр. – Негативы – в надежном месте. Негативы я не согласился бы отдать и за миллион долларов. О, мои китайские приключения… Это целая одиссея!.. У вас бы волосы, адвокат, встали дыбом… Я видел то, что белому человеку не разрешается вообще смотреть! Страстной храм Будды под стенами Запрещенного города, живой труп, вызванный из могилы, чтобы засвидетельствовать почтение богу Лама.
Блэйн стал листать альбом.
– Этот снимок сделан на джонке, на реке Вангпу, – пояснил Карр. – На ней он довольно хорошо изображен. Покажи Мейсону, – кивнул Карр. – Хочу, чтобы он увидел.
Адвокат взглянул на фотографию, где были сфотографированы трое мужчин, сидевшие на высокой корме громадной джонки. Их лица были четко видны. За спинами мужчин просматривалась туманная полоса воды, смутные очертания берега и неясное изображение пагоды, уходящей в небо.