Дело Рихарда Зорге

И вновь открыто объявился в качестве руководителя Коммунистической партии Индокитая (вскоре ставшего известным как Вьетнам). Звали этого человека Хо Ши Мин.

Дело Ноуленса имело последствия и для Японии, которая, в отличие от Китая, имела самую значительную, с точки зрения Коминтерна, коммунистическую партию на Дальнем Востоке. Связь между Москвой и Токио в те годы поддерживалась через Шанхай и Владивосток, и доклады об обстановке в Японии составляли важную часть работы как Дальневосточного бюро, так и офисов Секретариата.

Пространные отчеты, найденные во время обыска на квартире Ноуленса, дали возможность полиции японского сеттльмента установить, по крайней мере, некоторых из «японских сотрудников» этих офисов.

Среди подозреваемых, арестованных полицией, оказались и несколько студентов Восточно-Азиатской школы режиссуры. Более важным уловом оказался один из инструкторов этой школы Нозава Фусаи, учившийся в одной группе с Одзаки; дом его впоследствии стал местом для встреч Агнес Смедли и миссис Вайдмейер.

Нозава был арестован япон-ской полицией в июле 1931 года, через несколько недель после ареста Ноуленса, но продержали его не более месяца. В действительности же Нозава был связником Дальневосточного бюро с Токио, но об этом полиция так и не узнала. Нозава продолжил свою конспиративную деятельность и впоследствии был направлен на помощь Одзаки в Японию. Дыхание опасности коснулось группы Зорге.

На самого Зорге дело Ноуленса и его возможные последствия произвели тяжелое впечатление.

Это было своего рода классическим предостережением.

В своем «признании» Зорге писал, что нанкинское правительство «арестовало руководителей Китайской коммунистической партии и из их показаний узнало и о существовании Ноуленса, и о его деятельности». Факты говорят о прямо противоположном. Арест Ноуленса был единственной причиной провала Дюкре, агента Коминтерна во Франции, в Сингапуре. А член Политбюро Центрального Комитета Китайской коммунистической партии возглавлявший «Отдел особых дел» (ГПУ), был арестован нанкинскими властями в апреле 1931 года и выдал им адреса нескольких руководящих членов, так же, как и связи между партией и агентствами Коминтерна в Китае.

Этот случай привел к аресту и казни генерального секретаря Китайской коммунистической партии и полному разрыву связей между партией и Дальневосточным бюро — удар, который не мог не обратить на себя внимание Зорге.