— А что с ней стало, с той девчонкой, не знаете? — поинтересовался Ковалев, раздавливая окурок носком сапога. — Жива? Выросла, поди?
— Все хорошо у девочки, — кивнул Туманов. — Живет в другом городе, да и не девочка уже, почтенная мать семейства, добилась общественного положения… — он проглотил смешинку, почувствовав сбоку сверлящий взгляд.
— Ну, и бог ей в помощь, — крякнул Ковалев. — Не знаю уж, чего хотел от нее тот мужик, но нельзя так с детьми… А вы, гражданочка, почему все время молчите? — перевел он взгляд на необычно тихую Риту.
— Стажерка, — объяснил Туманов. — Набирается ума-разума.
За оградой просигналила машина — сиреневые «Жигули», и через несколько секунд появился жилистый субъект в темном расстегнутом плаще. Он был сравнительно молод, имел скуластое вытянутое лицо. Субъект хмурился. Родство с Ковалевым-старшим было видно невооруженным глазом. Отогнулся борт плаща как бы случайно, мелькнул прикрепленный к лацкану пиджака депутатский значок.
— У нас гости, отец? — близко посаженные глазки придирчиво ощупывали посетителей.
— Это из милиции, — пояснил свидетель. — Так, Виталик, поговорили немного…
— Минуточку, это по какому такому праву? — молодой человек просто не мог не блеснуть своим положением. — Кто такие, немедленно представьтесь. Я депутат городского совета Ковалев Виталий Александрович. Кто дал вам право допрашивать моего отца? — Он всмотрелся в предъявленное удостоверение, явно запоминая фамилию владельца.
— Виталик, кончай выеживаться, — поморщился отец. — Мы просто поговорили. Товарищей интересует старое дело, я проходил по нему свидетелем…
— Да мне плевать, что их интересует! — депутат продолжал петушиться. — Приходят, видите ли, опрашивают без ордера… — молодой человек мазнул взглядом по Рите, не задержавшись на ней, видимо, не увидел ничего заслуживающего внимания.
— А вам есть чего опасаться, товарищ Ковалев? — Туманов изобразил сухую усмешку. — Это не допрос, и ордер нам не нужен. Мы пришли поговорить с вашим отцом, он не возражал, в чем проблема, Виталий Александрович?
— А в том, что это идеологическая диверсия! — начал разоряться депутат.