— Но ты же веришь? Мы люди при исполнении, ведем серьезное дело, и заниматься сочинительством — опасное деяние. Я говорю о том, что видела. А почему моя память включилась только сейчас, объяснений нет. Мне жаль, Михаил…
Прошла минута. В машине царило тягостное молчание. В Арбалык въехал крупный рейсовый автобус. В салоне возились люди, подтаскивали к выходу сумки и корзины.
— Надави на Хатынского, — сказала Рита. — Твое положение позволяет. Пусть ищут подвал, где меня держали. Я помогу. Воспоминания уже не мечутся — устоялись.
Туманов выбрался из машины, побрел в поле. Несколько минут стоял неподвижно, отвернувшись от дороги. Вернулся, тяжело ступая, посеревший, сел на место. Он верил, что так и произошло, не могла сестра выжить, но кто запретит надеяться на лучшее?
— Поедем? — предложила Рита.
— Подожди. Хатынский в курсе, что мы задерживаемся. Этот вопрос я утрясу. Предлагаю систематизировать все, что имеем. Пятьдесят девятый год, в Грибове объявился маньяк. Душитель, насильник, убийца, да еще и любитель снимать скальпы. Мужчина от тридцати до пятидесяти, так? Мы не эксперты по девиациям, сексуальным отклонениям и шизофреникам-психопатам. Поэтому рассматриваем только факты. Для всех он обычный человек, иначе давно бы попался. Свои звериные наклонности тщательно скрывал.
— С тех пор в Грибове девочки не пропадали, — сказала Рита. — Во всяком случае, в милицию заявления не приносили. Заметь, тогда никто не знал, что убийца снимает скальпы со своих жертв. Видела только я, но… забыла.
— Прошло семнадцать лет, и все стартовало заново, — угрюмо продолжал Туманов. — Пропадают школьницы примерно одного возраста, впоследствии находят их скальпированными, задушенными и изнасилованными.