Вампир присел, отталкиваясь от земли, и взлетел в воздух, переворачиваясь в полёте, становясь ногами на потолок, противореча всем законам мироздания, и глядя на меня сверху вниз.
– С чего ты взяла, что я его убил?
– Ага! Ты даже не удивлён! С чего взяла? Твоя темница! Это твоя темница и только ты знаешь, как открыть эти решётки и… Вампир расхохотался.
– Эта темница сделана не для того, чтобы в неё не проникли, а для того, чтобы из неё не сбежали. Вампир может протиснуться даже в щель между полом и дверью, Вигма.
– А как на счёт того, что ты сказал при моём возвращении из Ганзены?
– И что же такого экстраординарного я сказал?
– Что вы решаете, кому эльф послужит донором, – выкрикнула я.
– Отлично. А почему бы тогда Жару не убить его?
– Потому что ему незачем его убивать! Это ты, я знаю! Ты хотел отомстить ему! Это ты, ты! Лицо вампира изменилось, приняв серьёзное выражение.
– Неужели ты действительно его любила? Глупышка. Что ж, каждый имеет право на ошибку.
– Я не понимаю, – я покачала головой. Гнев прошёл из-за недостижимости цели, и на меня вновь накатило ощущение потери, от которого хотелось плакать.
– Вигма, я не убивал его.
– Я тебе не верю.
– А тебя никто и не просит мне верить. Я никогда не лгу.
– Да неужто?
– Я просто не говорю всей правды. Я не виновен, пока не доказано обратное.
– Тебе мало доказательств?! – ощерилась я.
– А нет ли у тебя более достойных?
– Есть. Но я оставлю их при себе.
– Вот как.
Вампир усмехнулся и побежал к выходу прямо по потолку. У самой двери он спрыгнул вниз. Я оглянулась на торчащие в потолке клинки и побежала за ним.
В мгновение ока вампир исчез из виду, пользуясь своей сверхъестественной скоростью. Я остановилась, а потом понеслась вперёд. За какую-то минуту достигнув нужного этажа, я спустилась по винтовой лестнице, дверь перед которой оказалась открытой. Первое, что я увидела, спустившись, это Нерих, склонившийся над телом Истала.
– Нет! Не трогай его! – я бросилась на решётку, просовывая сквозь неё руки, рефлекторно пытаясь достать до вампира. Советник поднялся на ноги и рассмеялся.
– Превосходно, – заключил он.
– Смешно?! – гневно взревела я.
– Смешно, – кивнул Нерих. – Мне смешно, что меня обвиняют в убийстве, которое так и не состоялось.
– Что ты имеешь в виду? – поубавила оборотов я.
– Твоя великая любовь жива. Прости, сказать, что невредима, не могу.