Я мотнула головой и посмотрела на застывшего надо мной парня широко открытыми глазами. Восемьсот лет? Отлично сохранился. Вот только кто же живёт столько?
Я попыталась отвлечься от этих мыслей, но они приводили к другой проблеме. Ребёнок, которого я потеряла.
– Мой ребёнок… Его больше нет…
Лицо Нериха омрачилось, он выпрямился, раздражённо скользнув взглядом по моему животу.
– В таком случае, ты должна быть счастлива.
Я не успела заметить, когда он оказался у двери, которая хлопнула за его спиной, оставляя меня одну, наедине с собой.
– Тринадцать. Из самых древних родов Глиама.
Я некоторое время смотрела на дверь, а потом перевела взгляд на окно. Наверно, был уже вечер. Вроде бы и светло, но не было солнца, отовсюду сочился туман, подогреваемый серым, мёртвенным светом. Тишину, царившую кругом, внезапно нарушил чей-то тоненький отчаянный крик. Не человеческий, но и не звериный. Присмотревшись, я различила в небе белый комок, на который налетели летучие мыши.
Мне захотелось помочь этому существу, единственному проблеску света среди царства тьмы, но я понимала, что не могу пошевелиться. Меня словно парализовало. Я закрыла глаза и откинула голову на подушки, пытаясь не думать о жалобных призывах о помощи, исходящих от птицы, ошибившейся дорогой. Но даже, когда чувствовала, что засыпаю, этот крик всё ещё стоял у меня в ушах, роняя на сердце очередную тяжесть.
В дверь постучали и вошли. Я увидела женщину из своего видение. Она подошла ко мне и остановилась, глядя с опаской.
– Кто ты? – в очередной раз спросила я.
Женщина оглянулась на дверь. Я смекнула, что, скорее всего, Нерих успел что-то шепнуть вновь прибывшей, и она теперь старалась держаться настороже.
– Меня зовут Пулона, – тихо произнесла женщина. – Ты… ты, правда, ничего не помнишь? Я отрицательно покачала головой.
– Ты не помнишь, кто я?
Я вновь покачала головой. Пулона ещё раз оглянулась на дверь, а потом присела на краешек моей кровати.
– Я твой телохранитель. Ничего не бойся. Тебя здесь никто не тронет.
Я нахмурилась, услышав эти слова. Никто не тронет? Это значит, что кто-то тронуть всё же может? Я вспомнила холодное выражение на лице советника и поёжилась.
– Жара ты тоже не помнишь?
Я поджала губы, досадуя на то, что всё вылетело из головы.