Демон

Он вновь рванул меня на себя и развернул лицом к двери, подталкивая в спину.

– Пошла.

– Истал… не надо, прошу…

Эльф жестоко расхохотался, толкая меня вперёд так, что я полетела на пол, не имея возможности упереться в пол руками из-за кнута, сдерживающего руки. Ударившись лицом об пол, я услышала, что что-то хрустнуло, а потом нахлынула боль, расползающаяся волнами от носа. Дышать стало сложнее. Я почувствовала, как пол подо мной намокает от крови.

Истал схватил меня за волосы и дёрнул вверх.

Я увидела его озлобленное выражение лица. Он с раздражением посмотрел на кровь, но раздражение быстро прошло.

– Кажется, я уже знаю, как расправлюсь с тобой, – он усмехнулся. – Я сделаю из тебя сплошное кровавое месиво и подсуну какому-нибудь вампиру, хотя… думаю, он побрезгует такой тухлятиной.

Не отпуская волос, он потянул меня за собой. Я не видела, куда он меня ведёт, потому что в глазах стояли слёзы, а кровь лилась из носа, обозначая дорогу, по которой меня вёл эльф.

Я могла понять, что меня вытащили на улицу, а потом заскрежетали замки. Истал кому-то что-то сказал, а в следующий момент я совершила небольшой полёт вниз, оказываясь на дне ямы. Из меня буквально вышибло весь дух после приземления, так что сил хватило только на то, чтобы перевернуться и, как сквозь туман, увидеть опускающуюся над моей головой решётку. Прямо за ней, скрестив руки на груди как совсем недавно Нерих, стоял Истал – тот, кого я любила, и тот, кого нельзя больше любить.

Я отвернулась, закрывая глаза, чтобы полностью отгородиться от его навязчивого образа, но он продолжал маячить, не то как тень реальности, не то, как моё ожившее воображение. Мысли наполнили все те воспоминания, которые я откладывала, как «счастливы»: отеческие и, одновременно, заинтересованные взгляды, первый поцелуй, первая ночь, после которой я…

Я неосознанно схватилась за живот, а потом всхлипнула, забывая, что кровь всё ещё не до конца остановилась, и закашлялась.

Неужели возможно так ошибаться?! Любить врага?!

Я замотала головой. Сердце едва ли не разрывалось на части. Было такое ощущение, что в него вколачивают гвозди, а оно, вопреки всему, бьётся, своим трепыханием лишь увеличивая боль. Душа будто обмерла – она не сердце, она не могла биться, а если бы и могла… нет сил.