Мы с Куколкой выходим из оружейки, она рвется в свою комнатенку, как попавший под обстрел боец в укрытие, ей не терпится переодеться, но я вытаскиваю ее на улицу.
— Что думаешь по поводу этого оружейника?
— Я так и буду в этом ходить? — у нее от негодования даже губы дрожат.
— Пока да, — я тверд как кремень, ничего, пусть помучается, — Так что думаешь?
— Что ты сотрап, — она лупит меня кулачками по плечам, спине и куда только может дотянуться, — тиран… собственник… гнида черножопая!
— Последнее утверждение совсем нелепое, — возражаю, — Твой зад моего не светлее.
— Не ровняй мои упругие арбузики со своим сморщенным черносливом, — Куколка пытается пнуть меня по жопе, но при ударе теряет кроссовок, еще бы, он ей велик на несколько размеров.
— Да где там арбузики? — бурчу, надевая ей на ногу и заново завязывая свалившийся кроссовок, — Максимум дыньки… ну хватит лупить меня по башке… потом ведь все руки будут в синяках…
Куколка готова выть от обиды и боли. Она и впрямь отбила свои ручки об мою голову.
— Слушай, как только появятся деньги, прикупим тебе что-то по размеру. Так-то спортивный стиль тебе очень идет.
— Скотина ты бездушная, — сообщает Куколка ровным спокойным голосом и ее пальчики сжимаются на моих ушах, — Может хоть уши тебе накрутить?
— Не поможет, — заявляю убежденно, — У меня силовой доспех прокачан.
Что мне нравится в Куколке, так это ее психическая гибкость и способность быстро перестраиваться под обстоятельства.
— Черт с тобой, демон, давай хоть возьмем извозчика, не хочу в таком виде по улице разгуливать.
— У нас денег нет, — напоминаю.
— На извозчика у меня хватит.
Пока мы загружались в телегу, правящий осликом хоббит-возница смотрел на Куколку округлившимся взглядом. Походу, суккуба, одетая в мешком сидящую спортивную одежду, вызывает еще большее поражение сознания, чем если бы она была в привычном сексуально-провокационном наряде.
— Так что думаешь о седом? — снова задаю вопрос, когда телега, загромыхав колесами, трогается.
— Ты про старикана-оружейника? — уточняет Куколка, — Ушлая рыба. С ним надо поосторожней. На него даже мои чары не действуют.