Полицейские и верховная остались за порогом, а дракон крадучись двинулся вслед за главой токсикологов, внимательно осматривающей каждый сантиметр пола и стен.
На подоконнике гостиной лежал продолговатый лепесток ещё одного жёлтого цветка...
– Лизихитон американский, в просторечье именуемый скунсовой капустой, – определила Аманда. – Оказаться здесь случайно никак не мог, он растёт на болотах и вдоль берегов рек, а мне неизвестны болота в пригородах Атланты, и до речки тут далеко.
В маленькой комнатке за гостиной обнаружился растоптанный, но ещё узнаваемый белый цветочек – камас, также упоминавшийся в недавней статье Аманды.
В коридоре – плотный глянцевый зелёный лист ядовитого молочая. В следующей проходной комнате – нежно-розовый цветочек олеандра. В последней, торцевой комнате никаких цветов-листков опасных растений не нашлось. Комната красовалась паутиной с засохшими мухами в углах, мутными стёклами давно не мытых окон и таким слоем грязи на полу, что местами его покрывала плесень.
– Ну, в чём смысл послания? – пробасил Вэнрайт, смахивая с плеча приземлившегося на него огромного паука.
– Чередование растений в доме в точности соответствует порядку их упоминания в моей статье. Вероятно, наш убийца-маньяк хотел дать понять, что точно знает, кто его главный противник."
"– Всего-то? – разочарованно протянул Вэнрайт. – Я уж думал, ты сейчас из этих листиков какой-нибудь чудо-эликсир сотворишь, который даст тебе подсказку, кто же убийца.
– С другими подозреваемыми что? Где они сейчас?
– Демон-химик кукует у нас за решёткой и ведёт себя образцово-показательно. Ведьмак сидит у себя дома, прямо у окна, будто позирует перед моими детективами. Читает книгу, попивает чай.