Моя подчиненная поза готовой на все женщины, желающей попробовать его на вкус, сорвала тормоза.
Мир размылся, и пол ударил меня в спину. Надо мной навис он — мой господин и повелитель, ведь хватило одного взгляда полыхающих углями глаз, чтобы волю, характер, самообладание и внутренний стальной стержень разорвало на куски. Вот только и он сейчас не думал. Демона вели инстинкты.
Мы сплелись. Это был шторм. Буря. Ни одного расчетливого движения, лишь стихия, вырвавшаяся из-под контроля.
Тяжелое, наглое, горячее тело терлось об меня, разжигая кожу.
Лава пошла по венам. Я горела и кричала.
Его злые наглые руки просто взрывали действительность.
Каждое прикосновение безжалостных губ — как удар ножа. Столь же смертоносное, сколь и необходимое. Жизненно необходимое. Если он остановится хотя бы на секунду — я умру. Никогда не хотела ТАК. До смерти. Горячий ком пронесся по телу снарядом, готовый прорваться и затопить, заставить захлебнуться от дикого наслаждения…
Суккуб вдавил истерзанную меня в пол, не давая даже шанса двинуться, а потом почти насадил на себя.
Почти.
А почти — это очень больно.
Особенно, когда неудовлетворенное желание разрезает на части наточенным скальпелем.
Я зарычала и сильно укусила его за плечо. До крови. Меня било током безумной агонии, настолько ужасной, яркой и болезненно прекрасной, что за нее можно не колеблясь отдать жизнь. Без сожалений.
Гелиан почему-то не давал мне того единственного, чего я жаждала, как сумасшедшая.
Но он яростно имел все остальное тело и душу.
А что делала я, полностью обездвиженная с зафиксированными демоном руками?
Я требовала в самых грязных выражениях, чтобы он немедленно взял меня. А когда это не сработало, умоляла вслух, громко. Унижалась. Предлагала все, что угодно. Порывалась встать на колени, выполнить любое его желание и выполнять их до скончания времен.
Он действовал грубо, жестко, безумно, вытягивая все жилы… но не доходил до конца.
Снова и снова не доходил до конца, дьявол его побери.
Если он решил меня убить, то мог выбрать и более милосердный способ. Например, заживо разрезать на куски. Глаза подернула багровая завеса, которая пульсировала, забирая последние крупицы сознания.
— Тшшшшш, — через весь этот прекрасный ад донесся до меня голос Гелиана. — Любимая, тише.
Я очень долго приходила в себя, всхлипывая и пытаясь разглядеть мир сквозь пелену, которая не желала рассасываться. Несмотря ни на что, внутри свернулось горькое сожаление.