— Марк, как думаешь, а когда ты пойдешь в душ или банально посрать, то она тоже рядом стоять будет? А если тебе приспичит пар в свисток спустить? Понимаешь, о чем я? Ну там, шкурку погонять, удава приголубить, ну, вдруг ты не понял. То, что она, тоже будет стоять и наблюдать? А вдруг…
— Помолчи, — шикнул я ментально. Бесенок тут же заткнулся и надул губы, усевшись на плече и подперев щеки лапками. — Скучный ты.
Но в целом, утверждение рогатой было спорным. У нее была прелестная фигура на людской лад, от которой тяжело отвести глаза.
— Имя-то у тебя есть, мстительница? — спросил я спокойно.
Она подняла бровь.
Мы шли по территории, огражденной старым высоким бетонным забором с колючей проволокой поверх. Место, мягко говоря, давно не знавало дворников, садовников и в целом слово «уход». То тут то там росли кусты дикого клена и сирени, под ногами гулко ухала плитка, когда на нее наступали. В целом — либо так задумано для отвода глаз, либо выделенные деньги, как обычно, распихали по карманам, а в отчетах написали, что все выполнено, как и требовалось сверху.
— У Клинков не спрашивают имен, — как-то отчужденно и холодно сказал Покровский и бросил на меня взгляд, но тут же смягчился. — Обычно.
— С вашего позволения, — ответил я ему, перейдя на официоз, от чего он ухмыльнулся и пожал плечами.
— Аида, — сказала она, подернув плечами. Ей было дискомфортно от этого. Почему? Что заставляло ее поежиться, словно пробрало холодом от вопроса? Неужели вопрос об имени для таких, как она — настолько личное или недоступное, что…
— ПХАХ! — гаркнул мне бесенок прям на ухо, брызгая слюной.
— Черт рогатый, с мысли меня сбил, чтоб тебя! — сказал я ему мысленно и глубоко вздохнул.
Мы подошли к старой проходной, которую никто не охранял. Простые железные ворота на два засова с двумя створками с облупившейся синей краской в добрых два слоя. Рядом была калитка (иначе не назовешь), через которую мы вышли по одному.
— Меня Андрей зовут, — сказал я Аиде. — Раз уж ты за мной по пятам шататься будешь, имя знать тоже полезное.
Она ничего не ответила. Даже не кивнула. Все же, странное существо, не поддающееся моему анализу.