День Рождения

Джек подошел к Валери и опустился рядом с ней, потом привлек к себе и нежно раздел ее. Ни сомнений, ни удивления не испытала Валери. Ей в эти минуты казалось, что именно его она ждала все эти годы. И вот он наконец пришел.

— Я боюсь сделать тебе больно. С твоей ногой все в порядке? — заботливо спросила она.

Джек в ответ рассмеялся.

— У меня пулевое ранение в ногу, больная спина и спортивные травмы обоих колен. Ты положила глаз на старую развалину.

Но для нее он был самым лучшим мужчиной. Валери выключила свет.

Да, она выглядела потрясающе для своего возраста, но ей не хотелось, чтобы он сравнивал ее тело с телом двадцатидвухлетней красотки. Джек поцеловал ее, и в этот момент та страсть, что копилась в каждом из них, взорвалась. Они забыли о его больной спине и ноге. Их переполняло желание обладать друг другом, они никак не могли насытиться, и любовная игра растянулась на долгие часы. У него никогда не было такой ночи. Засыпая в объятьях Валери, Джек понял почему. Впервые в жизни он был по-настоящему влюблен, и, к счастью, влюблен взаимно.

Глава 15

Когда Эйприл позвонила матери на следующее утро, Валери обнаженная стояла в кухне, готовя для Джека яичницу. Первая у нее пригорела, и теперь она сосредоточилась на второй, пока он сам просматривал спортивную страницу в газете. Его присутствие наполняло ее таким доверием и нежностью, что она ничуть не стеснялась стоять перед ним безо всякой одежды.

— Ну, и как это все было? — поинтересовалась у матери Эйприл.

— Просто невероятно! — задумчиво ответила Валери и тут же, опомнившись, спросила: — А что ты имеешь в виду?

— Как что? — удивилась Эйприл.

 — Конечно же, Суперкубок.

Еще немного, и вторая яичница отправилась бы в помойное ведро вслед за первой. Валери сказала дочери, что перезвонит через пару минут, потому что сейчас занята другими вещами.

Она наклонилась над столом, чтобы поставить перед Джеком яичницу. Он улыбнулся, поцеловал ее и провел рукой вдоль ее спины. Он оказался потрясающим любовником, впрочем, похоже, она тоже его не разочаровала.

Кроме того, он утверждал, что ночь прошла без вреда для его здоровья. Джек был приятно удивлен, обнаружив, что обрел свою прежнюю форму и теперь мог вытворять все, что хотел, не рискуя вновь превратиться в инвалида. Впрочем, их близость меньше всего походила на акробатику. Нет, Джек был сама нежность, нежность, которая заставила и его, и Валери позабыть обо всем на свете. Такого с ним еще ни разу не было, Джек не узнавал себя.