День Рождения

Однако он не сбежал, не спрятался. Эйприл почувствовала облегчение. И, странное дело, она больше порадовалась не за себя, а за Майка. Похоже, не такой уж он плохой человек.

— Я позвоню тебе, — торопливо сказал он и вышел из комнаты. Эйприл не имела ни малейшего представления о том, увидит ли она его снова. Разве лишь после того, как родится ребенок. Она точно знала, что сама не станет его больше беспокоить звонками и разговорами. И если она больше никогда не услышит о нем, значит, так угодно судьбе. Хорошо еще, что она не любит его, он всего лишь отец ее ребенка.

Эйприл в тот же день позвонила матери и рассказала об утреннем визите Майка.

— По крайней мере, он хотя бы не исчез, — заявила она.

— Ему повезло, что ты не подала на него в суд, рассчитывая на его помощь. — Валери, судя по всему, не оценила великодушие дочери. — Другая на твоем месте так и поступила бы.

— Это не мой случай, мама. Будет даже лучше, если он устранится от воспитания ребенка. — Она с самого начала ни на что не рассчитывала и пригласила его на этот разговор лишь потому, что хотела быть честной.

Эту свою роль она выполнила, и, какое бы решение он ни принял, все теперь зависит только от нее. Она не питала в отношении Майка никаких надежд или иллюзий.

После последнего визита Майка в ресторан прошло несколько дней, но он все никак не мог сосредоточиться на работе. Ему нужно было написать отзывы о трех ресторанах, а он не мог выдавить из себя ни строчки. Он не помнил, что там ел. Все, что окружало его, приняло размытые очертания.

Он сидел в редакции, тупо уставившись на экран компьютера, когда возле его стола остановился его давний друг Джим и с улыбкой посмотрел на него. Майк не брился целую неделю и внешне был таким же помятым и взъерошенным, как и внутри. На его мрачном лице было написано отчаяние.

— Не может же все быть так плохо, — произнес Джим, опершись о стол Майка.

— Вообще-то все значительно хуже, — признался Майк. Последние пять лет они делили в редакции рабочее место, разделенное перегородкой, а дружили еще дольше.

Майк считал Джима своим лучшим другом и сначала хотел рассказать ему об ужасе, обрушившемся на него. Но он сам был настолько потрясен, что так и не нашел в себе сил на подобное признание. Да что там! Ему было страшно поднимать эту тему!

— У тебя такой вид, будто в твоем доме рухнула крыша, — сказал Джим. Он не мог представить себе, что могло так его расстроить. Увольнение с работы ему не грозит. Главному редактору нравились обзоры, которые писал Майк.