Ох, в этот момент я переживаю совсем о другом. Но вслух не скажешь.
— Пока всё ровно, надеюсь, ни с чем справляться не придётся. Кстати, тебе сегодня говорили, что ты не только ослепительно красива, а ещё и чертовски обаятельная сильная личность?
Семнадцать лет есть семнадцать лет. На мотивацию и механизмы принятия решений действуют, к-хм, кое-какие другие физиологические факторы помимо холодного рассудка.
Очень сильно действуют, я бы сказал.
— Так. Кажется, всё действительно в порядке, — администратор отступает на шаг и окатывает меня скептическим взглядом с ног до головы.
— Ты первая вошла! — «возмущаюсь» в ответ. — С моей стороны всё как раз предсказуемо!
Кое-что в разговоре вслух не прозвучало, но отлично понятно обоим. Особенно с короткой дистанции."
"— Н-да, пожалуй, серьёзных проблем действительно нет, — констатирует собеседница. — Судя по кое-каким деликатным нюансам. Ну и хорошо. — Она поворачивается к двери.
— Так и уйдёшь? — сожалею искренне и вслух.
— А-ха-ха, ну ты даёшь! Увидимся на работе, юная гормонально развитая личность, — судя по всему, Айлинь не оперирует понятием психологического дискомфорта, по крайней мере, в вопросах своей ну очень символической домашней одежды.
Меня щёлкают ногтем по лбу, одаряют жизнерадостной улыбкой во все тридцать два, затем админ уходит в свою комнату.
* * *Рабочий день идёт своим чередом, проводил немцев. Чаевых меньше, чем от американцев, но жаловаться грех.
Администратор, в присутствии которой мне теперь местами неловко, вводит в зал двух китаянок. У каждой на плече брендовая сумка, одежда явно не из масс-маркета — типичные посетительницы «Горизонта».
По правилам очерёдности эти клиентки — мои.
— Добрый вечер! — кладу на стол меню и барную карту.
— Ван Япин, не хочешь сегодня выпить? — первая достаточно открыто улыбается, принимая папку с перечнем блюд, а вот вторая…
Та самая мажорка, которая целилась когтями мне в лицо, но попала по стенке — после того, как в университет на бюджет взяли меня, а её с низким гаокао отправили на контракт.
— А давай! Может, хоть настроение поднимется, — девица меня узнала, в её взгляде царит неприкрытое предвкушение. — О, я даже знаю, чего хочу. Принеси маргариту, — Ван Япин небрежно ведёт ладошкой от себя, на меня не смотрит, верхнюю губу вздёргивает.
— Две! Две маргариты! — поправляет подруга.