"
"– Где паре встречаться? У нее дома никак, прислуги полно, в секунду донесут про греховную связь. А в свое настоящее жилище дядя Сава никого не приводил! Он любовницам врал, что живет в особняке, на третьем этаже его апартаменты. Больше года ни с кем не тусовался. За двенадцать месяцев столько зарабатывал, сколько другой за целую жизнь не получит. Потом избавлялся от бабы. Скандала никогда не случалось. Дружок у Савелия был, дядя Сережа. Они вдвоем работали, иногда в одно место устраивались. Если не получалось к тому же хозяину вместе попасть, Блюмкин все равно находил возможность Чернова со своей очередной любовницей познакомить.
– А Сергей как от надоевшей особы сбегал? – поинтересовалась я.
Леня усмехнулся.
– У него жена! Огонь! В нужный момент прикатывала, тихо открывала дверь, «случайно» заставала супруга с любовницей в койке, говорила ей: «Ах ты такая, сякая, косая, тупая! С моим мужиком, в моей квартире! Все твоей семье расскажу! Знаю, за кем ты замужем!» Называла имя, фамилию, отчество законного супруга и продолжала: «Не надейся, что дам Сергею развод. Никогда этому не бывать. Как была наша семья, так и останется. А тебя твой мужик вон выгонит! Голую! Нищую! Короче, есть предложение: или сию секунду ты отсюда смываешься навсегда, забываешь адрес, имя моего Сергея, или я прямо сейчас отправляюсь к твоему богатому дураку».
Баба из постели выпрыгивала и убегала. Вот такое кино! Салон Сава позднее обустроил.
– Если у него с приятелем так хорошо шли дела, зачем еще парикмахерская? – удивилась я.
Глава шестнадцатая
Леонид взял салфетку.
– Раиса заистерила. Мне исполнилось тринадцать лет, когда Сава сказал:
– Хочешь заработать?
Я обрадовался:
– Конечно.
– Правильно делает, – одобрил он сестру, – ты мужик, не баба, учись сам на конфеты добывать. Пошли.
Он привел меня на третий этаж особняка и объяснил:
– Убираешь здесь до блеска. Наводишь идеальный порядок.
До того дня я понятия не имел о том, что дом связан с Савой, прифигел немного. Дядя меня на кухне усадил и всю правду про своих любовниц выложил. Ну, тут я совсем ошалел, но ничего не сказал.