Он действительно хорошо меня знал и все понял правильно, хотя я не произнесла ни слова. – Ты-то здесь при чем?
– Давай для начала узнаем, что произошло.
Калитка была открыта, возле ворот припарковано штук семь машин, две из них милицейские. Охранник мутно посмотрел на нас, но не решился спросить, к кому мы и по какой надобности. Народу понаехало достаточно, и он не знал, следовало нам быть там или нет.
Мы быстро пошли по асфальтовой дорожке. Возле первого корпуса толпились люди. Я увидела Фельцмана, он был в костюме, руки засунул глубоко в карманы пиджака, лицо совершенно потерянное.
Я вдруг представила Вику такой, какой видела ее в первый и последний раз: хрупкую девочку с огромными глазами, трогательную и беззащитную.
– Владимир Сергеевич…
Он резко вскинул голову, повернулся к ней и в этот миг увидел меня: лицо его застыло. Мгновение мы смотрели в глаза друг другу, я поспешно отвела взгляд. Он выпрямился и сказал, продолжая смотреть на меня:
– Это вы… вы убили моего ребенка…
– Владимир Сергеевич, – встрепенулась женщина, что стояла рядом.
Он отвернулся, сделал несколько шагов в сторону, но увести себя не позволил. Тимур схватил меня за руку.
– Мужик просто не в себе…
– Разумеется, – кивнула я. – У него погибла дочь."
"К сотрудникам, что приехали по вызову, вскоре присоединились ребята из следственного отдела, среди них нашлись знакомые. Корзухина все-таки увели, и я смогла выяснить, что произошло. Девочка хотела сбежать из клиники. Как она сделала это в прошлый раз, оставалось загадкой, в этот Вика попыталась выбраться через окно на пожарную лестницу, что находилась метрах в двух правее, но сорвалась и упала.