Хозяин клиники Фельцман (он сам предпочитал именовать ее пансионатом), бывший заведующий отделом здравоохранения, был, по мнению сослуживцев, скользким типом и этому определению вполне соответствовал. Невысокий, худой, глубоко посаженные глазки постоянно бегают, точно им на месте не сидится. От их мельтешения у меня начала кружиться голова. Прибавьте к этому привычку постоянно потирать руки, по-бабьи мягкие, лишенные какой-либо растительности и со свежим маникюром. Зная за собой эту привычку, он старался держать руки в карманах халата, но они непостижимым образом мгновенно выскальзывали оттуда, а он их вновь туда определял.
Пансионат находился в двадцати километрах от города, в сосновом бору по соседству с водохранилищем. Рядом с воротами была стоянка, там мы и оставили машину. Тимур с Сашкой отправились на прогулку в лес, а я к будке с охранником. Фельцману я позвонила по дороге, и он милостиво согласился меня принять.
Охранник проверил мои документы и пропустил на территорию. От бывшего пансионата остались только два корпуса, за ними шел парк, в глубине которого виднелся двухэтажный особняк.
У дверей сидел еще один охранник, в руках его была рация. Парень повел меня по коридору к кабинету с надписью на золотой табличке: «Главный врач Фельцман Г.
Геннадий Самуилович ждал меня, несколько театрально восседая в кресле. Недоброжелатели утверждали, что его настоящее имя вовсе не Геннадий, а Гад. В самом деле, есть такое библейское имя. Дед, когда ему как-то намекнули, что Фельцман уже не путает свое с чужим, а просто все своим считает, высказался на этот счет так: «Чего вы хотите от человека, которого родная мать Гадом назвала».