– А сюда ее отец привез?
– Они втроем приехали. И в субботу утром отец с матерью ее навещали.
– А вечером она сбежала?
Мария Игнатьевна остановилась, посмотрела на меня и кивнула.
– Наше светило чуть не спятил, когда она на такси назад приехала. Смена была не моя, девчонки рассказывали. Как она отсюда сбежала, непонятно, здесь кругом видеокамеры, но она умудрилась прошмыгнуть. И через забор как-то перелезла. Фельцман сам выспрашивал, как ей это удалось, но она молчала, точно язык проглотила. Она вообще упертая.
– Во сколько Вика покинула клинику?
– В том-то и дело, что никто не знает.
– А в котором часу она вернулась?
– Что-то около девяти. На такси.
– У нее были деньги?
– Личные вещи можно держать в палате. Наверное, были.
– А отсюда на чем проще до города добраться?
– Маршрутка ходит. Вот там, чуть дальше, автобусная остановка. Уехать не проблема.
– И где была девочка, никто не знает?
– Она ничего не рассказывала.
– Ночью. Девочка в это время уже была в клинике, – сочла нужным добавить я, чтобы Мария Игнатьевна с выводами не торопилась.
– В воскресенье была моя смена. Я к ней зашла часов в одиннадцать, она спала. У нас свободный режим, в общем, нет никакого режима, после процедур делай что хочешь. Весь день она с постели не вставала, выглядела какой-то измученной. Я ей еще сказала: «Иди погуляй», а она к стене отвернулась.
– Он что, не сказал ей о смерти матери?
– Наверное, не стал спешить.
– А сам как выглядел?
– Ну, чувствовалось, что переживает, и вообще… Мы сначала решили, что Фельцман торопится от девчонки избавиться из-за этого побега, вот и вызвал отца. Он ведь всем твердит, что сбежать отсюда невозможно и что-то пронести сюда тоже, – подмигнула Мария Игнатьевна.
Мы вернулись к машине и простились.
– Ты довольна? – спросил Тимур, направляясь в город.
– Более или менее.
– Надеюсь, это не помешает нам провести выходной спокойно?
Теперь я была почти уверена, что события субботнего вечера развивались по следующему сценарию: Вика сбежала из клиники, приехала домой и наговорила матери гадостей.