— Ну, а твои родители? — воспользовавшись моментом, я поспешила задать свой вопрос, а заодно и закрыть тему с завещанием. — Как ты оказался в приюте?
Этьер рассмеялся и одарил меня очередным снисходительным взглядом.
— Ждешь душещипательную историю о бедном сироте? — поддел он меня. — Я тебя разочарую. Я сын рыбака да прачки. Родители меня любили. Отец души не чаял, учил рыбачить, плести сети, латать лодку. Мама баловала нас вкусными пирожками.
Мужчина замолчал и выжидательно глянул на меня.
— Ну, ты не ответил, — нахмурилась я, — как ты в приюте оказался?
— Нет, ну никакого такта, — усмехнулся Этьер, — я ей тут про счастливое детство рассказываю, а ей самую несчастливую часть подавай.
Мне стало его жаль. Да, он рассказывал обо всем с улыбкой на губах, но я-то понимала, что в душе он скорбит и печалится.
— А ты еще меня в лицемерии попрекаешь, а сам истинные чувства под маской скрываешь.
— Я свою боль пережил и отпустил. Оставил только самые приятные воспоминая. И тебе советую поступить так же: выбросить тот багаж боли, что ты скопила, не тащить его за собой, надрываясь. Оставь только хорошее и светлое. Так жить легче.
— Глядя на тебя, в это верится, — съязвила я, — ты опять начинаешь поучать.
— Но мы ведь разговариваем, разве не так.
Я поджала губы и постаралась совладать со своим упрямством, правда выходило это у меня плохо. Наверное, моя внутренняя борьба отчетливо отразилась на моем лице, потому как Этьер, не выдержав, рассмеялся.
— Может, найдем компромисс, а? — заговорчески шепнул он мне.
— Например? — пробурчала я.
— Ну, допустим, я сдерживаю свои наставительно-снисходительные нотки в голосе, а ты не воспринимаешь каждое мною сказанное слово в штыки. Годится?
— Нет, — вырвалось у меня раньше, чем я как следует подумала.
— Хорошо, твой вариант, раз этот не нравится, — Этьер стал серьезнее.
— Например, вы… ты прекращаешь вести себя так, словно ты жизнь прожил, а я только вчера из яйца вылупилась. Прекращаешь изображать моего папеньку и раздавать умные советы направо и налево, а я постараюсь смириться с деспотическими чертами твоего характера.
— Я не деспот, Рояна. И я не веду себя как твой отец, чтобы ему сейчас трижды в гробу перевернуться.