Есть только вы, я и Амелия. Есть семья, членом которой вы можете стать.
Темная окинула нас тяжелым взглядом. А же внимательно вглядывалась в нее ведьминским взглядом, пытаясь понять, насколько она сильна. Особой силы не обнаружила. Даже странно, она вообще ведьмой была слабенькой на чистокровную не тянула.
— Вы дочь простолюдина, у ведуна не может родиться столь слабая ведьма, мать, по всей видимости, зная, что зачала от любовника, впала в депрессию, или помог ей супруг, признавший, что придется растить чужое чадо.
Ведьма глянула на меня возмущенно, но видимо, крыть ей было нечем."
"— Да, ты права, ведьмочка, я не дочь своего отца. Мама умерла после родов, вся история мне неизвестна. Но любила она другого,правда быть с ним не могла. Я родилась темной, и мой отец воспитывал меня в строгости и всячески скрывал мой позор.
— Вы хотите сказать - свой позор, если родители натворили дел, ребенок не виноват, — возразила я.
— Виноват, такое дитя словно вечное напоминание. Я никогда не хотела причинять боль или зло своим близким. Я любила и мужа, хоть наш брак и был договорным. Я души не чаяла в своих детях. Я стремилась дать им лучшее. Боялась, что они совершат ошибки, хотела, чтобы жили в роскоши. Я виновата перед ними. И мне уже не услышать их слова о прощении.
— Печально, — шепнула я, — не хотела бы я оказаться на вашем месте. Но у вас еще есть шанс на семью.
Хозяйка дома лишь печально улыбнулась. Жалко ее стало. Я-то знаю, так тяжело порою удержать свою силу и не наслать на того, кто бесит до зубного скрежета, проклятье. Как хочется, порою плюнув на всю предосторожность и собственную совесть такого нажелать на чужую голову. Да только нельзя. Вырвавшееся в гневе слово может оборвать чью—то жизнь и, остыв и успокоившись, человека уже не вернешь.
Малика незаметно переглядывалась с Амелией. Сестры.
Зюзя снова дернулся, но я поймала его и усадила на место.
Молчание становилось тягостным. Появилось желание выйти погулять. Но я продолжала упорно сидеть на месте.