Зинченко уже исчерпал весь свой арсенал средств мирного увещевания, поэтому он вскочил с ящика, схватил Олега за шиворот и резко притянул его к себе:"
"— Вот что, печальный рыцарь! Порядок здесь устанавливаешь не ты, и даже не я и не твой босс! Сказано — ни шагу в одиночку! И если будешь продолжать свои вольные прогулки при луне — посажу под арест! Аниров здесь отвечает не только за успех операции, но и за каждого из людей! Ты же не в состоянии ответить даже за себя!
Олег оторвал руки Зинченко от своей куртки и пробормотал:
— Ну, ладно, ладно… Оставь меня.
— Кретин! — зло бросил Зинченко и, повернувшись, ушел в темноту. Олег сел на его место и положил рядом с собой зажженный фонарь. Его свет ударил мне прямо в глаза. Мало того, что свет совершенно ослепил меня, я еще и потеряла возможность двинуться, потому что каждое мое движение могло быть сразу же замечено. Я застыла, как окаменев, благо это не составило мне труда: я не реагировала на холод, от которого любая другая собака давно бы изъерзалась.
— Где ты был? — раздался голос Юры.
— Ходил к озеру, — буркнул Олег в ответ.
— Почему Зинченко такой взвинченный?
— Догадайся.
— Я не гадалка. Ты дождешься, что нас с тобой посадят в машину и вывезут под охраной в Кепу.
— Пусть попробуют, — хмыкнул Олег. — Мы с тобой никому не подчиняемся.
— Все здесь, и спецназовцы, и группы безопасности, и мы тоже — все подчиняемся Анирову… Да почему же я должен тебе это напоминать?!.. — взорвался Юрий.
Вот это да! Напоминать об этом, действительно, не было никакой необходимости.
Николай Аниров мог справиться и справлялся с организацией и исполнением любой задачи, как бы невыполнима она ни была — так вытекало из рассказов.