Я был старшим. Семеро наших братьев и сестер умерли детьми. Выжили только мы с тобой. Был еще младенец, но он исчез перед самым заговором против Варскеля. Каким он был и кем он стал сейчас, если жив — никто не знает и не узнает никогда. Он даже не знал еще своего имени. Хотя отец дал ему имя — Тарон. Громкое имя для смешного беспомощного малыша. Иногда я жалею, что он пропал. Сейчас ему было бы уже почти семнадцать, он мог бы поддержать меня…
Я не разделяла ностальгии Виллена. Тарон вполне мог стать для него смертельным врагом.
— Кстати, мне пора на Совет… — Виллен взял со столика кобуру с оружием и надел ее на пояс. Я заметила, что она появилась на нем на прошлой неделе, и теперь он с ней не расставался. — Марсен будет с тобой, как всегда.
— А мне кажется, тебе лучше взять Марсена с собой. Для верности.
Виллен усмехнулся:
— Ты об этом? — и похлопал ладонью по своей кобуре. — Кроме Марсена есть и другие офицеры. К тому же, если меня все-таки хлопнут те или эти, или еще какие-нибудь заговорщики, ты будешь только рада.
Он пошел к выходу, обернулся на пороге:
— Я не буду больше настаивать на твоем содействии, но это не значит, что я оставлю свои намерения. Я просто найду другой путь, не обольщайся, Рэста.
Он вышел. Я, в принципе, ждала, что он именно так и скажет. Да, Виллен, может быть, достаточно честен со мной и даже по-своему чуток, насколько может быть чутким человек, облеченный слишком большой властью и давно питающий некие тщеславные устремления. Только так и мог поступить Виллен: шаркнуть ножкой.
"Легкое покалывание в висках бросило меня в смутное забытье контакта. Он давался с трудом, с огромным трудом. Человек, пытающийся со мной связаться, тратил все свои силы, это чувствовалось по неровно накатывающим волнам боли. Так мог со мной разговаривать только один человек.
«Катя, ты слышишь меня?» — внепространственный колодец не хотел отдавать мне полностью энергию, которой стоила Валерию связь, слова долетали до меня нечетко и затрудненно.
«Да, Валера. Привет.»
«Я тут иногда подслушивал, это проще, чем взаимный контакт… Это глупо, но я даже чуть-чуть счастлив.»
Я сначала не поняла, что он имеет в виду, но потом до меня дошло, что известие о том, что во всем им содеянном не было его собственного злого умысла, должно было его согреть на некоторое время.
«Я понимаю.