И дрессировщица не стала молчать:
— Мы тоже любим Дашу. Она выросла с пеленок на манеже, никогда до встречи с тобой и не думала нас предавать. Ты не сможешь стать таким, как мы, а мы не сможем в твою серьезность поверить.
У стада волков и то, шанс выпросить проще. Даже Феликс смотрел добрее.
— Вам придется поверить. Отступать я не буду, — прижимая к себе Мишень, решительность возросла троекратно. — Угрозы меня не остановят.
— На язык все храбрые. А на деле, через неделю сдашься, — сквозь усмешку принял мой настрой директор.
— Алекс, прости. Я боюсь за тебя, — прошептала мне еле слышно дорогая и мне, и стаду цирковому, девочка. Затем повернулась к своим: — Если узнаю, что вы ему что-то сделаете. Не только предам, но и отомщу. Мам, пап, у ваших любимых тигров нет традиций, льву вообще все можно. А для меня дрессировка самая жестокая.
Вырвалась из моих рук, и уверен, неслучайно, зацепила кулаком нос кузена, бегом отдаляясь от всех. Путь к ней, естественно, преградили.
— Проводите его на выход. Надеюсь, забудешь дорогу.
Пожелал мне от всей души дрессировщик.
Собравшаяся родня словно исчезла за миг. Некоторые как сквозь землю провалились. Странные они все здесь, даже Мишень не повернется язык назвать нормальной. Только и мне до нормальности далеко, мои поступки скажут больше слов.
Провожали добрые приятели. Гиены с волками подобрее будут. А приятелей таких бы поджарил за милую душу.
— Сунешься еще, живого места не оставим, — так вот мило предостерег Чертяка.
После всех ужасных событий дня, прямо под руку предложил.
— Зачем еще? Сейчас тебя уделаю, гада.
Схватил упыря за грудки, он — меня. Пропустил удар в челюсть, но смазал в Чертяцкий глаз. Так тебе, мразь.
— Вы чего? Нельзя рядом с цирком!
Между нами просочился кузен.
— Если заметят, нам влетит, — оттянул Аполлон дружка контуженного.
Но жажда расквитаться во мне бурлила и кипела.
— Думаешь, тебе Дарью отдам? Подтяжки лопнут, — не собирался успокаиваться я, — Боитесь на своей территории попасть под гнев цирковой династии, за то, что подло лишили меня девушки, называйте место.
— Нас опять студенты уличными танцами пугают. Вы как хотите, а я обмочился, — корча рожи, съязвил чудик.
— Если мы победим, ты сдашься и отстанешь. Только так.
Чертяка, наоборот, принял вызов серьезно, условиями загоняя в тупик.
Выполнять договор не собирался. Как и надолго давать о себе забыть дрессировщикам.