– Сфоткал – и убежал. Я за ним – он деру. На ходу крикнул: «Это для «Вечерней Москвы»!» Но они ведь не могут просто так, без разрешения, снимать и потом в газете печатать?
– Красивых девушек – могут, – убежденно сказал Полуянов.
– Слушай, хватит издеваться!
– Тогда давай свою версию.
– Не знаю… – Надя взглянула на него неуверенно. – Может, потому, что у меня Библия?
– А не проще было сумку у тебя вырвать?
– Ну, тогда… Эта дура-соседка говорила, у нее муж – генерал ФСБ. Вдруг он соглядатая прислал?
– Надюшка, милая ты моя, сладкая, вкусненькая! – он стиснул ее в объятиях.
* * *Ольга Черемисова подошла к соседскому забору. Приложила к жесткой рабице ухо. Прислушалась к вибрациям. Поняла: вновь прибывшей дома нет.
И яркое чувство опасности, что терзало ее все выходные и половину понедельника, немедленно отступило.
Она сразу, едва перед воротами затормозила машина, поняла: новая хозяйка принесет большую беду.
Ольга застонала.
Ну, почему, почему она всегда что-то слышит, но понять, истолковать до конца не может?
И за что ей этот дар, этот рок, эта напасть?!
Она отошла от чужого забора. Уловила кожей яркие солнечные лучи. Встала прямо под их поток.
Но в голове крутился хаос самых обычных мыслей. Наплывали обрывки воспоминаний.
Ольга со вздохом опустила руки. Села в шезлонг. Вдруг снова ощутила себя школьницей. Неловкой. Нелюбимой. Странной.
Она и дома, и в школе была особняком. Уроки не учила принципиально. (Трояк и без подготовки поставят.) Зато над тем, что интересно, сидела сутками. Районную библиотеку быстро переросла. Ездила в центр, во взрослую Ленинку.
В институт поступать не стала – зачем? Чтоб не тратить силы на бессмысленную гонку за хлебом насущным, быстренько выскочила замуж. За похожего на нее книжного червячка. Впалогрудого, вялого, с вечно потными ладошками. Зато из очень, очень хорошей семьи.