- Я развела руками, показывая, что ничего с собой не взяла, и указала подбородком на поясную сумку друга: - А у тебя?
- У меня тут только самое нужное - блеск для губ, расческа, пузырек с антисептиком и банковская карточка, а он же, наверное, наличку захочет. - Петрик расстроился.
- Значит, потом принесем ему наличку. Или, ты думаешь, здешняя экономическая модель не допускает обслуживания в кредит?
Мы в сомнении посмотрели на избушку.
Вечерело. Заходящее солнце уже запуталось в кронах деревьев на дальнем конце поляны.
- А ведь это, наверное, самозахват, - зачем-то сказала я. - Незаконное сооружение!
- Нам это без разницы, мы не кадастровая служба, - отмахнулся Петрик. - Меня другое беспокоит: примет ли он нас без записи?
- Об этом надо было думать раньше, теперь-то уж чего.
Мы уже привычно присели под забором и заглянули в щели между бревнами.
- Что-нибудь видишь? - спросил Петрик.
- Ничего особе… Ой!
С той стороны в щель пытливо глянул круглый коричневый глаз.
- И я ниче… Ай! - вскрикнул дружище. - Бусинка, тут собака! Она смотрит прямо на меня и как-то странно дышит.
- Хорошо, что не лает, - ответила я.
- А чего ей лаять? Она хозяина привела, он дальше сам разберется.
Это кто сказал?
Смекнув, что прозвучавший мужской голос принадлежит не моему другу, я отшатнулась от забора и вскинула голову, но ее тут же направили обратно, крепко приложив о бревно.
В ушах у меня зашумело, в глазах потемнело - картинка пропала.
И в нашей истории возникла вынужденная пауза.
- Бусинка моя, очнись! Ну же, Люся!
Знакомый голос пробился сквозь вату в ушах, и я почувствовала, что на мою правую ступню настойчиво давят - как на педаль рояля.
Я открыла глаза и снова зажмурилась от яркого света. Повернула голову в сторону, опять разлепила ресницы и в щелочку углядела гордый профиль Петрика.
Он - не профиль, разумеется, а весь наш дарлинг целиком - сидел на раскладном стуле и отодвинутой далеко в сторону правой ногой давил на мою левую. Кажется, выжимал сигнал морзянки SOS. При этом руки его были заведены за спинку стула.