Собственно, после этого уже можно будет приложить все усилия для того, чтобы его выпустили и начали искать настоящего виновника ДТП.
— Ладно, Полина, — сдавленным голосом произнес Крючков, — я поехал к Перфилову. Как освобожусь, позвоню.
— Буду ждать.
Женька пересел в свою машину и укатил. Я же отправилась в бистро, расположенное на другой стороне улицы. Время для обеденного перерыва уже закончилось, поэтому там было немноголюдно. Я набрала целый поднос еды, уселась за столиком у окна и принялась неторопливо вкушать пищу.
Крючков позвонил раньше, чем я ожидала. Ему хватило часа, чтобы добраться до городского отдела внутренних дел и пообщаться со своим клиентом.
— Так, Полина, ты сейчас где? — сурово спросил меня адвокат.
— В бистро, напротив коллегии.
— Вот и оставайся там! Я к тебе сейчас подъеду. — Из Женькиных уст это заявление прозвучало почти как угроза.
— Хорошо. — Я взяла еще одну чашечку кофе и принялась ждать Крючкова, поглядывая в окно.
Он подъехал минут через десять. Такого злого выражения на его лице я еще не видела никогда. Мне не осталось ничего другого, как встретить его самой обезоруживающей улыбкой, на которую я только была способна.
— Сидишь? Улыбаешься? Пьешь кофе? — Женька бросался вопросами, выплескивая на меня отрицательную энергию.
— Ну не водку же мне пить в середине дня!
— А вот я бы сейчас не отказался от рюмочки конька.
— Нет проблем, здесь наливают.
— Я за рулем! — рявкнул адвокат. — Кофе мне лучше принеси, и покрепче!
— Сейчас. — Я пошла на раздачу, заказала чашечку эспрессо, а когда вернулась обратно, застала Крючкова за изучением каких-то бумаг. Отрывать его от дела я не посмела, поэтому молча поставила чашку на стол и села на свое место.
— Чего молчишь? — неожиданно спросил меня Женька. — Или тебе неинтересно, как я пообщался с клиентом?
— Если честно, я боюсь даже слово сказать.
— Не говори ерунды. — Крючков, к которому вернулось его обычное самообладание, отложил бумаги в сторону и пригубил эспрессо. — Значит, так: пока я ехал к Нику, он оказал мне неоценимую помощь — ударил еще одного сотрудника полиции. Теперь не может быть и речи о том, чтобы его выпустили под подписку о невыезде.