Детектив под Рождество

Конечно, я прочитала и посмотрела тысячу (не преувеличиваю!) детективов и иногда думала: что будет, если я сама когда-нибудь, не дай бог, найду труп? Если честно, я была уверена, что начну метаться, орать, визжать, телефонная трубка будет падать из рук, и милиция вообще не поймет, зачем я им звоню. Но, оказывается, я реагирую на стресс по-другому. Я оглянулась, словно ожидала, что за мной следят, и включила в шкафу свет. Без сложностей не обошлось: от ужаса я все-таки растерялась и пару раз стукнулась головой об стену, прежде чем нашла выключатель, а потом полезла туда, где должна быть голова.

Я раскопала Леньчика и, уставившись на его почти голое, в одних трусах, тело, – дурацких, кстати, трусах, с совершенно отвратительным кармашком, – поняла, что мне каюк. Тошнота, нестерпимый страх перед всем мертвым, шок – все это навалилось сразу. Свои последующие действия я не поняла, так как чувствовала одно, а делала другое – как все это уживалось в одной мне, до сих пор неясно. Сдерживая вопль, который обещал быть истошным, я расстегнула этот стремный кармашек, который очень подозрительно (почему я решила, что подозрительно?) топорщился, вынула оттуда комок бумаги, развернула, увидела нечто странное, застегнула карман, спрятала бумажку и, наконец, заорала. Конечно, это было не так, как в фильмах ужасов – я просто кувырком скатилась по лестнице, горлопаня: «Сюда! Сюда!», потому что, как выяснилось, выговорить: «Леньчика убили!» – было ох как непросто. Невозможно.

Пока не приехала милиция, все молчали. То есть были, конечно, отдельные вздохи и охи: «Как же так?», «Этого не может быть!», но говорить боялись.

И только когда на дороге показалась милицейская машина, Марина спохватилась:

– А где Ленка?

– Вон она… – Антон ткнул пальцем в окно, за которым милиционеры что-то доказывали хозяйке дома.

Она размахивала руками и крутила пальцем у виска: видимо, оперативник пытался объяснить, что в ее доме произошло убийство, а Лена ему не верила, наверное, считала, что он сам «убитый» – после очередной пьянки. Но Марина уже неслась к ним. Лена схватилась за сердце, а опер вместе с бригадой довольно хмурых милиционеров пошел к дому.