Тем более, что утром свечи были на месте. Я же выехал затемно, чтобы успеть к утреннему поезду, и, стало быть, все проверил. Ну, свечи-то что, ерунда, я новые поставил. А сейчас вот за вами собрался ехать, смотрю, опять исчезли. Мало того, кто-то аккуратненько срезал верхушки вчерашних свечек с обгорелым фитилем и оставил их прямо на козлах.
– Ясно. У кого еще есть ключ от стойла этого необыкновенного экипажа?
– У хозяина. Больше в округе никто управлять им не умеет. Да что там управлять, фермеры подходить к нему боятся, считают, что повозка запряжена слугами дьявола.
– Хорошо, – кивнул Шейли-Хоупс, забирая аккуратно срезанные верхушки свечей. – Я все это проверю.
Он поудобней устроился на бархатном сидении, возница лихо взгромоздился на козлы, потянул на себя массивный рычаг, и паротон Рокстеда, окутавшись сизым паром и протрубив, как боевой слон перед атакой, рванул с места.
– Итак, Фатлмоунт, – задумчиво произнес сыщик.
– Начиная с тринадцатого века здесь было много всякого. Но в целом ничего примечательного – джентльмены чинно-благородно резали друг друга и штурмовали башни – средневековая рутина. Правда, рассказывали, что Генри – одиннадцатый барон Фатлмоунт – ярый сторонник казненного мятежниками Карла I, был по приказу Оливера Кромвеля замурован живьем в подвале.
– Почтенная смерть за короля, – хмыкнул детектив, – но это не повод жевать по ночам восковые свечи, аристократично срезая с них верхушки.
– Не повод, – охотно согласился Раджив. – Тем более, что в начале века в лондонском архиве отыскался документ, свидетельствующий о том, что Генри Фатлмоунт благополучно пережил Кромвеля и умер от ветряной оспы через год после восшествия на престол Карла II.
– Холодный душ для красивой легенды. Что-нибудь еще?
– Улфхерсты стали наследниками Фатлмоунта всего два, простите, уже три поколения назад. Последняя баронесса Фатлмоунт была женой генерала Дэвида Улфхерста, героя Ватерлоо. Коммодор Джеймс приходился ему внуком.