Стыдно, но с реальными проблемами взрослого человека я сталкивалась впервые.
Внезапно Грант сжал мою руку, которая безвольно лежала на сидении. Я буквально ощущала себя овощем… до этого момент. Стоило взглянуть на Марка и его подбадривающая озорная улыбка скрасила все. Электричество прошло по телу и я поежилась от странных бабочек в животе. То, что еще вчера Никита пытался втолковать мне словами, этот человек донес лишь взглядом. Поддержка, не равнодушие, участие и… любовь? Дружеская, уж точно.
Я почти физически ощутила, когда в нашу энергетику вмешалась чужая… Дмитрий Геннадьевич, будь он не ладен!
— К-хем! Я прекрасно понимаю, что в рукопожатии опекуна и его воспитанницы нет ничего криминального, но лучше бы вам держаться на расстоянии, когда мы выйдем из машины… — продолжая изучать документы, сказал юрист.
Грант крепче сжал мою руку, но ничего не сказал. Было видно, что чрезмерные команды Дмитрия Геннадьевича его раздражали, но перечить он не стал.
Тут сразу вырисовывается вопрос: как у такого лаконичного, умного и интеллигентного мужчины, могла родиться… Юля?!
Приехали к залу суда мы минут через сорок. На входе безумствовала толпа журналистов, их странные вопросы сыпались со всех сторон. Я абстрагировалась, уроки юриста не прошли даром, и совсем не помню, как добралась в зал заседания. Не помню, как села на указанное место. И если хоть кто-то спросит, о чем говорили вокруг — ни за что не отвечу.
Одно грело душу — Марк сидел справа от меня. Не знаю, как он этого добился, но сам факт его присутствия на расстоянии вытянутой руки — заставлял не нервничать. Где-то в зале должен был быть Никита, но почему-то вспомнилось об этом, только когда Дмитрий Геннадьевич выжидающе повернулся ко мне и шепнул:
— Удачи, Алиса Воронцова! — он взглядом приказал мне встать.
Мне показалось, что мир перевернулся с ног на голову, когда я медленно плелась в отведенное для допроса место. Кажется, меня попросили присягнуть, дескать, врать я не стану и я на все согласилась.
Чтобы как-то отвлечься от объявшего меня ужаса, сосредоточенно рассматривала молодого адвоката. Он говорил много и так уверенно, что его хотелось слушать, а главное — слышать и понимать.