Тело отказывалось просыпаться, но вот душа… Она счастливо пела от проведенной совместно ночи с моим мужчиной. Вчера Марк был рядом. Ближе, чем когда-либо…
Воспоминания от его признания в любви согревали и заставляли счастливо улыбаться. Он любит меня! Все внутри содрогалось от мысли, что единственный желанный мною мужчина отвечает взаимностью. Ночью я впервые ощутила себя девушкой. Нет, не так… Человеком, противоположного от мужчины пола. Никто и никогда не смотрел на меня с таким обожанием. Никто и никогда не дарил столько тепла и заботы.
Я потянулась на кровати и пощупала то место, где спал Марк. Его не было, но это не страшно. Мужчина, работающий сутками напролет, просто не может себе позволить валяться в постели до обеда…"
"Сев и закутавшись в одеяло, осмотрелась по сторонам. Ну и бардак мы вчера устроили! Юбка со сломанным замком валялась на столе, блузка на полу, а колготки с трусиками вообще спадали с постели.
И тут взгляд упал на прикроватный столик. Там стояла чашка остывшего кофе, круассан и письмо… Тонкая бумага позволяла ярко-синему шрифту пробиваться сквозь конверт. Сердце внутри остановилось, ростки паники стали совсем не шуточными, а пульс отдавал ударами в ушах.
— Нет… — прошептала я хриплым, незнакомым голосом, тем самым разрушая иллюзию сна. — Просто не может быть!
Соскочив с постели, разорвала дрожащими пальцами конверт… А там билет на самолет в Нью-Йорк.
Сотни тонн ледяной, арктической воды вылилось на голову. Разгоряченное тело приняло удар с трудом. Я захлебнулась. Болью и любовью. Перед глазами потемнело, земля поплыла под ногами… А мои розовые очки… Их больше нет. Они разбились. Изранив мои глаза. Ведь именно поэтому я плачу?
— Марк Грант переспал с тобой и высылает обратно… — озвучила самую страшную идею из всех возможных.
Мой телефон лежал на прикроватной тумбе и я было потянулась к нему, чтобы позвонить Марку. Только вот, открыв журнал вызовов, увидела в последних номер нашего дворецкого. Он даже покупал билеты не сам.
Я бросила телефон в стену напротив. И, когда хилый смартфон разлетался по деревянному полу спальни мелкими осколками, вдруг осознала — это конец! Моему детству. Безоговорочной вере в ""братика"".