Он теребил в руках телефон, а, увидев меня, отшвырнул его в сторону и кинулся навстречу:
— Я ведь говорил вам, что она уедет! Говорил?! Почему трубку не берете?
В горле появился тяжелый ком, сердца болезненно сжалось, а букет едва не выпал из онемевших рук:
— Я потерял его еще вчера… О чем вы говорите?
— Алиса уехала! Уехала, понимаете? — прокричал он мне. — Я пытался ее остановить, говорил, что это только выбор, но она… Уехала где-то минут сорок назад.
Я отшвырнул ни в чем не повинного мужчину в сторону и с цветами побежал в комнату Детки.
Цветы, которые я тянул по полу, оставляли голубой шлейф из лепестков до самой ее спальни. И, когда от них остались одни стебли, просто отшвырнул в сторону.
Комната была пуста. Постель разобрана, вчерашняя одежда Детки валялась на полу, шкаф открыт и… пуст.
— Блядь, блядь, блядь! — все внутри ревело волочим рыком, негодовало, отказывалось поверить…
Она выбрала не меня. Уехала. Решила начать все сначала…"
"Я не заметил, как разбил гипсокартонную стену кулаком. В ней осталась глубокая вмятина, а с ладони полилась густая кровь. От всех этих внутренних качелей только и успеваешь, что повязки менять…
Перед глазами все потемнело, ноги стали каменными и потянули к земле.
Нужно догнать Алису, все объяснить, доказать, что со мной ей будет хорошо…
На губах появилась печальная улыбка. Она не Юля, ее не переубедить украшениями, деньгами и обещаниями… Что тогда?
— Ты сам дал ей выбор! Значит смирись и стань уже, мать твою, хорошим человеком! — зарычал я и, зажмурившись до черных кругов, решил внушить себе: — Ты должен, обязан, обещал…
Пришлось открыть глаза и принять это мир новым и другим.
Мне нужно вернуть ее…
На полу валялись забытые вещи, сумки, книги… Рядом со мной лежал розовый кожаный блокнот. Сколько помню себя, он стоял на полке и Алиса ни разу его не открывала.
— Он подходит под шторы и постельное белье, — уверенно говорила девочка.
Руки сами потянулись к нему. Нечто, к чему прикасалась Алиса, сводило с ума.