Это было тяжело — принять его всего сразу. Но чувство наполненности, которое пришло потом, того стоило.
— Блядь, как же хорошо… — Марк откинул голову назад и утробно простонал, прежде чем притянуть меня к себе и резко толкнуть бедрами вперед: — Ты такая готовая для меня… и это просто… Просто охренительно! — его губы накрыли мои и подарили долгий и требовательный поцелуй, он углублялся по мере того, как я медленно двигалась на нем, задыхаясь от еще более острых чувств, чем в наш первый раз.
— Марк! — не скрывая упрека в голосе, прошептала я и, оттолкнувшись от него, села прямо. Его глаза казались такими черными, будто вобрали в себя всю темноту ночи. Вены на руках стали более явными, мышцы бугрились, а, благодаря поднятой майке, взгляд жадно цеплялся за идеальные кубики пресса. — Давай еще вспомним всех, с кем ты спал!
— Нет, нет, нет… — несогласно замотал головой он, а затем схватил мои бедра и помог двигаться.
"— А ты так уверен, что я люблю тебя, да? — с вызовом спросила я, наклоняясь к его животу и кусая за грудь.
И тут что-то произошло… Он вцепился в мою ногу, а затем стремительно, но осторожно перевернул на спину. Я оказалась сидящей на одной из ступенек, когда Марк сразу вывел игру на новый уровень, ускоряясь до какой-то сверхзвукой скорости.
— Ни хрена! Ты моя, Алиса. Только. Моя! — отчеканивая каждое словно, прокричал он, глядя мне в глаза, а затем покрывая тело мелкими поцелуями. Тонкая майка собралась где-то поверх груди, но не мешала жадно следить за каждым движением Гранта и оказываться на грани, когда его глаза закатывались от блаженства. — Мы будем не понимать друг друга, ругаться, а затем мириться так, чтобы сломалась кровать.