Дэниел притянул ее поближе к себе, и вместе они двинулись через последний отрезок песков.
Пройдя по пласту мясо-красной, визжащей под ногой глины, они ступили на твердый песок, который тут и там быстро и чисто взрезали потоки кровавого цвета воды, бегущей к морю. В одном месте пришлось перепрыгнуть: из глины торчала труба, а из нее, торопливо пенясь, хлестали сточные воды зеленовато-кремового оттенка. И какое-то время еще кровавые струи, кремовая пена и серебристое свечение моря переливались и смешивались. Но вот они прошли дальше, и осталась только песчаная равнина, напоенная сияющей водой.
Двигались боком, по-крабьи, и круговерть воды, земли, воздуха и света подергивалась радугой едких слез. Что-то больно билось в ушные перепонки. У Дэниела в голове звучали хоралы, прерываемые его же тяжелым дыханием. Стефани, с раздутыми, пульсирующими легкими, ждала второго дыхания и удивлялась, что холодная соль может так обжигать.
А потом к ней пришло второе дыхание, и вдох сделался ладен, и целый вихрь налетел сзади и только что не донес их до Бригга."
"Чтобы выйти собственно на Бригг, нужно взобраться по валунам, щетинисто-острым от морских желудей и блюдечек, густо облепленным бурыми пузырчатыми и прилизанными, мягкими зелеными водорослями. Карабкаясь и оскользаясь, они достигли дорожки, что ненадолго протянулась у Бригга вдоль хребта.
А воздух был теперь другой: с терпкой живинкой, с кусачим йодом – живой, чужой, неведомый. Дэниел с удовольствием потянул носом.
– Ну что, – спросил он, – пойдем дальше вперед, до конца? Или свернем к пещерам?
Стефани взмахнула рукой:
– До конца.
– Хорошо. – Ему не терпелось вперед. – Сейчас отлив, неопасно, можно довольно далеко забраться. Ты знаешь, что говорят про Бригг? Что его создал Враг рода людского, чтобы заманивать и топить корабли.
– Могу поверить.
– Или что он хотел было здесь строить мост через Северное море, да вот поспешил, начал кое-как – и все у него развалилось.