Билл директора презирал, и она втайне от себя боялась, что, если Тоуны зачастят к ним по вечерам, муж изыщет способ устроить некий чудовищный афронт, после которого ее жизнь окончательно замкнется в четырех стенах.
Моника Тоун больше походила на директора, чем ее супруг. Она носила серые твидовые костюмы с блузками из дорогого шелка, коротко стригла черные с проседью волосы и имела оксфордский диплом (специальность – античная классика). Единственный сын четы Тоун в десять лет запнулся о скамейку на детской площадке, ударился головой и умер мгновенно.
Она приняла Уинифред прохладно, и та все никак не могла начать разговор. Так и сидели в холодноватой гостиной, чопорные, суровые, рослые англичанки, чисто по-английски прикрывшись щитом настороженного молчания.
А ведь я сейчас легко могу разреветься, подумала Уинифред.
– Миссис Тоун, я к вам пришла за помощью.
– За помощью?
– Дело в том, что мой муж… Я сейчас объясню… Билл…
– Стоит ли? – негромко спросила миссис Тоун."
"Уинифред уже тверже сказала, что стоит. Она коротко, емко и бесстрастно изложила последние события. Нужно сыграть свадьбу не откладывая, сказала она, причем Билла нельзя ни привлекать к приготовлениям, ни вообще как-либо беспокоить.
– Но чем же я могу тут помочь?
– Вы понимаете, мне трудно говорить о Билле. Если бы он узнал, что я вам рассказала…
– Если верить моему мужу, Билл – человек гениальный, но трудный.
– Жены гениев видят в основном трудности.
– Муж говорит, что он неоценим и часто невыносим.
– Полностью согласна.
Что-то сдвинулось, женщины коротко улыбнулись.
– Я подумала… Может быть, вы… ваш муж… школа… могли бы нам помочь со свадьбой? Ведь, честно говоря, я даже не уверена: придет Билл или нет.
– Я вас понимаю. Простите, – миссис Тоун деликатно понизила голос, – а в смысле денег… вы справитесь?
– У нас общий счет, я сниму оттуда.
Миссис Тоун засмеялась:
– Это, конечно, ужасно, но призна́юсь вам: было бы забавно все это провернуть, не сказав Биллу.