Они топали вверх, нагруженные холщовыми сумками с едой для пикника и банками для образцов флоры и фауны, и чуть запыхавшийся Маркус не спрашивал, почему страховидные черви для Лукаса лишь смешная выдумка, зато лесной народец, люди, спящие под курганами, ангелы в соборах, «матушки», за пятьсот лет вперед чующие сдвиги магнитных полей, – недопонятые проявления неких Сил. Лукас, конечно, все разъяснит. Впрочем, Маркус не особенно гнался за ясностью и даже предпочитал некую расплывчатость понятий и категорий. Он так и не уверовал до конца в теорию Лукаса.
"«Проводники» и «вехи», оставляемые Симмонсом по всему Йоркширу, вызывали в нем смесь скепсиса и страха. Вероятней всего, это были самые обычные предметы. Но вот эксперименты – от них и впрямь начиналось что-то внутри: подергивало, покалывало, подстрекало, ширилось, сжималось, пело. И была тут связь с полями неких сил, в которые он верил волей-неволей и которые чем-то походили на респектабельные штуки, объясняемые в школе: электричество, рентген, магнитное притяжение.
Они разбили что-то вроде лагеря у заваленного землей, замкнутого жерла кургана. Симмонс склонен был считать Маркуса за некое подобие ивовой лозы, указующей подземные воды, или магического жезла. Или, как мрачно подумал Маркус, стоя на голом холме под темнеющими тучами, – громоотвода. Вот и сейчас Симмонс потянул его за рукав куртки:
– Ты чувствуешь что-нибудь? Чувствуешь, что это за место?
– Пусти! – раздраженно дернулся Маркус. – Я не могу думать, если ты меня все время трогаешь.
Он отошел, спустился немного по склону, добросовестно стараясь освободить сознание. С надеждой повторил, что хочет есть.
– Мы работаем на пустой желудок, что тебе прекрасно известно, – огрызнулся Лукас. – Тот же принцип, что со Святым причастием. Когда закончим, будет пикник. Я много всего припас, и очень вкусного, кстати. – Он неожиданно хихикнул.
Маркус продолжил бродить, прислушиваться к земле и воздуху, нюхать, всматриваться. Курган был стар и безмолвен.