И пусть он тебя ушлет на каникулы к какой-нибудь тетушке.
– У меня нет тетушки. И я не могу говорить с отцом о таком.
Александр, конечно, мог бы сказать, что сам поговорит с Биллом, но как предостеречь отца о поползновениях в сторону его шестнадцатилетнего сына, если ты только что мял юбку его семнадцатилетней дочери и помнишь сухой жаркий запах ее кожи.
– Нужно, чтобы кто-то за ним присмотрел, сэр."
"– Не волнуйся, я присмотрю.
– Правда?
– Ну конечно.
Александр найдет способ поговорить с ним о крикете, пару раз случайно наткнется на него в галереях – одним словом, присмотрит.
– А ты забудь, просто сбрось этот груз с души.
Некоторым это просто, подумал Александр.
37. Премьера
К каким бы решениям ни пришел Александр после трех этих посещений, близилась, смешивая карты, премьера, назначенная на тот же августовский вечер. Еще недавно, с тревогой ее воображая, он рисовал себе либо триумф, либо провал. Как и Стефани, мечтавшая о некой абстрактной свадьбе, он не учитывал действие плоти, совести и банальных недоразумений, от которых суждено ему было страдать весь вечер.
Рано утром работники, вооружась метлами, корзинами и палками с гвоздем на конце, уничтожили следы бесчинств прошлой ночи. Гравий на террасе был приглажен граблями, бутылочные осколки истреблены.