Туалетного столика не было, только квадратное зеркало над старым дубовым комодом. У зеркала в одном углу была вставлена мутноватая газетная фотография Александра, в другом – большое глянцевое фото Фредерики в костюме Елизаветы. Это тоже тронуло его, но несколько иначе. Перехватив его взгляд, Фредерика сказала:
– Кроу был прав, меня выбрали за типаж. В школе меня заставляли играть мужчин, а Кроу просто понравилось внешнее сходство. Унизительно.
– Ты не права. На одном сходстве такую роль не вывезешь.
– Ни капли крови не отдам… – задумчиво сказала она и ощутила острое волнение.
Александр, волновавшийся по другой причине, осторожно сел на краешек кровати и пригласил Фредерику сесть рядом:
– Мне все кажется, что сейчас ворвется твой отец. Это нервирует. Как хочешь, но это водевильный сюжет в дурном вкусе. Для меня это имеет значение.
– У нас нет выбора, милый. Весь наш роман в дурном вкусе. Но вот комната, и вот мы. Отец не ворвется, мы в безопасности… Наверное.
Александр обнял ее и повалил на кровать.
– Нет, не могу. Это все неправильно.
– Вот и я тебе говорю…
– Нам представился шанс, и как бездарно мы его тратим!
– Может быть, сегодня вечером… – Александр положил тяжелую ладонь на приятно недоступную теперь линию ее паха. Фредерика вздохнула.
– Я бы вернулся вечером, – продолжал Александр, – с бутылкой вина. Когда ты уже точно будешь знать, что они не приедут ночевать.
– А я бы приготовила ужин.
– Именно.
– Со свечами. В темноте.
– Великолепно.
– Тебе бы это понравилось?
– Конечно, – отвечал он. – Я приду пешком через поле, тихо, в темноте. Войду через заднюю калитку. Мы сядем и спокойно выпьем вина. А потом – вся долгая ночь впереди.
– И тебя не будет раздражать этот дом?
– Я хочу тебя, – сказал он со всей яростью, на какую был способен. «Может быть, в темноте, – думал он, – дом и не будет так на меня давить. В темноте люди тайно входят в чужие дома – за любовью.
Они решили полежать немного рядом и, полностью одетые, мучились бесплодным желанием, а потом он ушел."
"Александр задумчиво ехал обратно к школе. На сей раз он посмотрел на домик Дженни, но тот был тихий, со слепыми окнами. Александр подумал заодно, что оттуда нельзя видеть поле: домик слишком близко стоит к концу улочки. Карманы у Александра были набиты неотвеченными письмами.