Фредерика и Уилки со всем возможным для мотоцикла великолепием въехали в Блесфорд и с ревом пронеслись по Учительской улочке. Навстречу им проехал серебряный «триумф» Александра. К крыше его был привинчен багажник, основательно нагруженный и затянутый брезентом. Фредерика ясно увидела Александра, элегантно причесанного, улыбающегося, далекого, словно бы сохраняемого, как экспонат, за зеленоватым ветровым стеклом. Александр увидел Уилки, верней, то, что было видно из-под «консервов» и шлема, похожего на жучью голову.
Уилки ссадил Фредерику с мотоцикла, взял у нее шлем и прицепил к своему сиденью.
– Пригодится моей девушке, – сказал он и, сдвинув собственный шлем, потянулся за поцелуем.
– Я ведь тебя еще увижу? – спросила Фредерика.
– Скорей всего. Мир тесен. Береги себя.
Уилки спрятал лицо за стеклом и пластиком и уселся на мотоцикл. Фредерика, стоя на тротуаре, проследила, как он умчал вслед за Александром. Потом увидела Дженни и начала понимать, что означал Александров багажник и странное поведение.
– Мать звонила, – сказал Билл и передал Фредерике разговор Уинифред с психиатром. – Не понимаю. Я всегда был уверен, что вы знаете: я не со зла, я не имею в виду то, что иногда говорю.
Фредерика, все еще пораженная отъездом Александра, недобро ответила:
– Очевидно, Маркус этого не знал. Да и Стефани тоже.