Через несколько дней к воротам базы бригады специального назначения подъехал автобус. Его встречали, правда, без оркестра. На свет божий вышли спецназовцы в штатском. У многих еще не прошли синяки. Это обстоятельство вызвало дружный хохот.
– И чего ржем? – угрюмо спросил майор Воронов, исподлобья озирая восьмерых встречающих.
Трое из них еще не сняли повязки, а у Ершевича белел пластырь на остатках уха.
– Чего ржем, говорю? Дождетесь, люстрирую всех к чертовой матери.
– «Дружба» – это такой плавленый сырок, товарищ майор, – сумничал Макаров и прыснул.
– Да все в порядке, товарищ майор, с кем не бывает, – подлил масла в огонь Кротов. – Каждый из нас на вашем месте поступил бы точно так же.
Спецназовцы ржали уже в открытую. Даже потерпевшая сторона начала оттаивать и ухмыляться.
– Мужики, вас не обижали в плену? – осведомился Полянский.
– Да пошел ты! – буркнул капитан Новиков, у которого фонари горели под обоими глазами.
– С вами мы тоже разберемся! – проворчал майор Воронов. – Интересно будет узнать, кто при выполнении задания положил и покалечил кучу карателей… простите, украинских военнослужащих, выполнявших свои служебные обязанности? Что за бучу вы там учинили? Для чего вас туда отправляли – устраивать беспорядки?
– Товарищ майор, а мы тут при чем? – не понял Елисеев.
– Это не мы, – сказал Данилевский.
– Нас там и близко не было, – подтвердил Цымбал.
– Мы в Сочи отдыхали, – заявил Макаров.
– Действительно, Павел Филиппович, – сказал Вадим. – Украинцы сами не могут разобраться друг с другом. По стране шныряют своры вооруженных людей, не подчиняющихся никаким официальным структурам. Каждый полевой командир мнит себя Наполеоном Бонапартом. Почему чуть что – сразу мы?
– И где же это вас так отделали? – Майор покосился на перевязанных Макарова и Архипова, на костыли Цымбала.
– Подрались маленько, – сказал Ершевич.
– И не просто так, товарищ майор, – добавил Полянский. – За честь спецназа, так сказать. Но не мы начали.
– Ладно. – Майор ухмыльнулся. – Давайте обнимемся. Что еще с вас взять?
– Вот так бы сразу, Павел Филиппович! – Архипов первым выступил из строя.
Спустя три месяца Екатерина вновь сменила фамилию. Теперь к ней стали обращаться не иначе как доктор Архипова."