Если в скульптуре Сальвадора Дали “Обнаженная в движении вверх” я увидела полет к небесам, в космос своего мужчины, то здесь я отчетливо почувствовала парение вниз — красивое падение в пропасть к своему Дьяволу на крыльях, нарисованных великими художниками.
Мне хотелось прикоснуться к мантилье обнаженной испанки, воспеваемой Сулоагой, с его сочной гаммой красок в сочетании со строгостью испанской классической школы.
Я желала поправить грациозной обнаженной натурщице испанскую шаль на полотне Донгена с его страстным фовизмом, но больше всего мое внимание привлекла “Ночь Евы” — одна из работ знаменитого Массеса, великого колориста и представителя движения арт-деко.
Облизнув губы, я улыбнулась и, сфотографировав картину, отправила Ричарду вместе с сообщением:
“Квинтэссенция соблазненной Евы. Декаданс, созданный Дьяволом”.
— Что там за ужин у вас намечается в девять вечера? На открытом воздухе? — опять меня отвлек голос Авроры, и я вновь вскинула на нее внимательный взгляд.
— А вы не поедете?
— Нечего мне там делать, — махнула она рукой.
— Не знаю. Но это не официальный прием. Кармен проинформировала, что форма одежды свободная, но нарядная, ресторан где-то на берегу моря недалеко от Сотогранде, — пожала я плечами. — Ричард сказал, что подъедет сразу туда.
— Прохладно на улице, у моря в особенности. Одевайтесь потеплее, — то ли предлагала, то ли настоятельно советовала Аврора.
— Надену свое голубое платье до пят с расклешенной юбкой, — кивнула я и, вспомнив о засосе на шее, добавила про себя: “И его высокий воротник хорошо скроет отметины Ричарда”.
— Это то, которое вы купили в Малаге? С тонкой вышивкой “ришелье”?
— Ну да, — подтвердила я и спросила: — Вы мне сделаете прическу?
— Как по мне, к этому платью лучше подойдут распущенные волосы.
— В образе хитаны? — рассмеялась я.