Приятные воспоминания. Соответствующий расслабленный настрой”, — отметила Марта и решила, что это лучший момент для разговора.
Как только в бутике погас свет и послышался щелчок электронного замка, Марта включила монитор с картинками видеокамер у входа в бутик и из холла отеля. Откинувшись на спинку удобного кресла, она замерла в ожидании, рассчитывая, что Лилит пойдет провожать подруг.
Марта вернулась из поездки позавчера. Ричард из Германии отправил ее домой, сам же вылетел в Вашингтон. Обычно, когда поездки заканчивались одиночным возвращением в Сиэтл или когда Барретт улетал по делам сам, Марту это раздражало.
Марта планировала все вернуть на круги своя, вернуть фундамент своей пошатнувшейся жизни за то время отсутствия Ричарда дома. Она торопилась. У нее было слишком мало времени. Ей необходимо было поговорить с Лилит до того, как Ричард вернется из командировки и пустит в постель другую женщину. Хотела того Марта или нет, но теперь имя Лилит всплывало в ее сознании каждый раз, когда она представляла, что Ричард, приехав в Сиэтл, останется ночевать на работе или в городе, что он делал часто.
"Барретт не клялся ей в верности, не обещал моногамных отношений и она это приняла, понимая, что только он ставит условия. Она допускала одноразовые связи, те размытые пятна гипотетических любовниц, которых он мог иметь для разрядки, как, например, сестры Романофф. Но она была совершенно не готова, когда на горизонте появилась реальная любовница.
Можно было бы посчитать и Лилит очередной проходной, но Барретт поселил ее в пентхаусе, а этот шаг уже был серьезной угрозой и ударом по тем стенам из филигранных узоров, которые она в течение полутора лет терпеливо отшлифовывала и рисовала, пытаясь создать драгоценность.
Когда фонд Барретта взял на себя оплату реабилитации Харт, Марта насторожилась, но все же была склонна думать, что Ричард не впустит Лилит в свою жизнь. Слишком неприспособлена к миру Барретта была эта девушка. Слишком много мягкости, романтизма и девичьих грез присутствовало в ее глазах.