Она наблюдала, как он спокойно достает ноутбук, и пыталась найти отличия Ричарда вчерашнего и сегодняшнего. Она хотела понять, изменилось ли в нем что-нибудь за тот день, пока ее жизнь вновь перевернулась с ног на голову, но Барретт, как обычно, был спокойным, уравновешенным, молчаливым. Изучая его лицо, Марта не находила ничего, что бы позволило ей сделать вывод, что он решил заменить одну женщину на другую.
Он бросил на неё спокойный взгляд, и Марта поняла — он знал, что она в курсе о Лилит.
— С сегодняшнего дня доступ в пентхаус и рестораны отеля ограничен. Твоя территория — резиденция, — ровным тоном проинформировал он, не пряча взгляда, и Марта в очередной раз вспомнила слова Мэй “вы обе ему подходите”.
Она даже не стала строить удивление на лице и бросила взгляд в иллюминатор, отмечая, что самолет уже набирал скорость на взлет, как собственно и ее разговор.
— Мне нужно смириться с ее существованием, или ты таким образом решил от меня избавиться? — первое, что спросила Марта.
— Для того, чтобы избавиться от тебя, не обязательно привлекать другую женщину, — спокойно произнес Барретт, пока самолет набирал высоту.
“Значит, либо смириться, либо уходить”, — сделала вывод немка."
"— Я знаю, что это игры не для тебя, я лишь проверила, — пожала она плечами и добавила: — Безусловно, в пентхаусе мне делать нечего, но как быть с бутиком в отеле?
— Не вижу смысла в ограничениях.
— Я бы не хотела переносить бутик. Он рентабелен и дает хороший доход.
— Твой магазин — твое решение, — коротко ответил Барретт.
— И тебя не тревожит, что я буду сталкиваться с Лилит в холле отеля?
— Нет.
— Ты же понимаешь, что она не будет рада этим встречам.
— Она знала, на что идет.
“Столкнуть нас лбами…? — пронеслась мысль, но Марта ее отмела. — В этом не было смысла, если он решил нас оставить обеих. Причина была в другом. Он просто был эгоистом. Как и сказала Мэй, мы его обе устраивали. И он не считал нужным ставить перед собой проблему выбора. Ему просто так было удобно…”
Между тем самолет выровнялся, и Барретт бросил взгляд вперед, за Марту, где поодаль сидели Лат и Грета, каждый слушая что-то свое в наушниках.