Подаюсь вперёд и кричу прям в проход между передними сиденьями:
– АААААааааааааааАААааааааааааа!
– Угу, – кивнув, произносит Аллигатор.
И вновь отворачивается.
Павел нервно курит рядом с машиной.
– ААААААААаааааааааАААаааааААаааааааааАааАааааААААаааа!!!
Не могу больше орать уже... Реально уже дискомфортно пипец.... Так и голос сорву...
Скрещиваю руки на груди, нахзмурившись, поджимаю губы, и откидываюсь назад. Сижу, молчу. Угрюмо смотрю исподлобья перед собой.
– Всё?
Да пошёл ты.
Он оборачивается. Выражение лица насмешливое.
– Закончила?
Игнорирую его. Даже не смотрю на него.
– Если закончила, то можем поговорить конструктивно.
Да иди ты в жопу. Не о чем мне с тобой разговаривать, быдло тупое.
– Послушай, Оксан. Вот скажи мне. Что я тебе плохого–то сделал?
Закрываю уши ладонями.
– Я не обижал, не бил, не обзывал. Перебрал с отношением в начале нашего знакомства, это есть. При том, что от этих клоунов мажористых тебя избавил.
Прижимаю ладони к ушам ещё сильнее, до боли. И всё равно его низкий голос отчётливо слышен. Дикция хорошая у этого мудака.
– А что сделала ты? М? Обожгла лицо моему сотруднику. Он чем тебя обидел–то? Ты вообще понимаешь, что ты его чуть глаза не лишила? У него был ожог серьёзный. Создала мне целый ряд проблем во время швартовки и погрузки еды.
– А нечего меня похищать! – убрав руки и подавшись вперёд, выпаливаю я ему в лицо. – Я вам не вещь, ясно?!
– Ясно, – кивнув, спокойно произносит он. – Но мне было это ясно с самого начала. Да, – он снова кивает. – Я тебя похитил. Дважды, причём. Потому что хочу, чтобы ты стала моей.
– А вы меня спросили?! – запальчиво кричу я.