– Вот ты чудная! Если ты о том, как часто у меня бывает секс, то тогда, когда я хочу. А если об отношениях, то у меня их вообще никаких нет. Я же тебе говорил.
– Ты проституток всё время заказываешь, да?
– Давай сменим тему, а? – чуть хмурится он. – А то мы куда–то не туда ушли. Было бы странно, если бы я при своём образе жизни, вёл себя, как монах, согласись.
– Да, пожалуй, ты прав.
– Ты мне лучше вот что скажи: где твой отец?
– Они с мамой развелись, – пожимаю плечами я. – Я тогда ещё маленькая была. Я его и не помню.
– То есть, вы не общаетесь, что ли?
– Не общаемся, – подтверждаю я. – У него другая семья, насколько я знаю.
– Ясно, – тихо вздохнув, произносит Саша.
Молча идём по прохладному песку.
– Теперь ты, – куснув губу, говорю я.
– Ты про отца?
– И про маму. Вообще про твоё детство.
Он останавливается и поворачивается ко мне.
– Почему тебе это так интересно?
– Хочу о тебе побольше узнать. О тебе настоящем.
– Да я и так настоящий, – пожимает плечами он.
– Опять уходишь от темы, да?
Он уже не улыбается.
– Окей. Расскажу.
Однако после этих слов я вижу, что он не торопится начинать. Наоборот, он вдруг ни с того ни с сего, идёт к океану, вступает босыми ногами в воду, а затем, вот прямо так, не задирая штанин, заходит по щиколотку.
Сунув руки в карманы, стоит ко мне спиной. Смотрит перед собой.
Его тёмная широкоплечая фигура освещается сзади светом уличных фонарей, а короткие волосы сверху серебрит луна.
Тихонько подхожу к нему.
Мокрая пена холодом обдаёт ступни, чуть утопающие теперь в песке.
Легонько трогаю Аллигатора за плечо. Он не оборачивается, и я опускаю руку.
– Если не хочешь... – начинаю я.
Останавливающим жестом он поднимает ладонь, и я умолкаю.
– Это действительно та тема, на которую я не люблю говорить, – своим низким, вызывающим мурашки, проникновенным голосом, всё так же глядя перед собой, произносит он. – Собственно, и не помню, когда последний раз её обсуждал.
Не знаю, что и сказать. Ком в горле. Я что–то как–то растерялась прям."
"– Маму я не помню, – негромко произносит он. – Мне было три, когда она умерла. В моей каюте на ""ALLIGATOR""е на стене висит её крохотная потёртая фотография. Единственная, которая у меня есть. Она была очень красивой женщиной. И... – слышу, что ему очень сложно даются эти слова, и от этого становится больно, – доброй. Но это я знаю только по рассказам бабушки. Тоже уже покойной.