А ещё говорила, что я плохо занимаюсь младшей сестрой и вообще – от рук отбилась и нечего мне с друзьями по вечерам во дворе тусоваться.
Дашка щурит глаза и на пару секунд отворачивается в сторону. Видно, что ей непросто даётся этот рассказ. Снова поворачивается ко мне.
– И вот ты знаешь, – у неё даже голос дрогнул, – спустя пару лет такой жизни я стала замечать, что мама – подбухивает. Сначала это было так... Потихоньку, бокал винишка там, всё такое. А дальше это винишко стало нормой. А потом она потеряла работу.
– О чём?
– О том, что её не трахают. О том, что мужика ей надо. О том, что она даже не понимает, что превратилась в настоящую мегеру. О том, что мне, одиннадцатиласнице и Машке–семикласснице нужна ласковая и понимающая мама, а не злобная баба, которая свою проблемную личную жизнь превратила в проблему для нас всех.
– И при чём тут Аллигатор?
– А при том! – запальчиво восклицает Дашка. – При том, что я когда уже студенткой стала, заметила одну прекрасную вещь. Некоторые девчонки, буквально, как моя мама из её рассказов–воспоминаний о себе, только и делали, что прилежно учились.
– И ты решила, что так лучше, да?"
"– Нет, тогда ещё нет. Я на третьем курсе кое–что поняла. У меня многие подружки в универе – были старше, чем я. Когда я на первом ещё училась, они уже на четвёртом были. Так вот, я видела, что происходило, когда они и их однокурсницы заканчивали в универы. Маленькие зарплатки, а часто и никакой работы. Зато те, которые классно устроились, жили просто шикарно.