— Воробушек, ты когда-нибудь и себя погубишь своей откровенностью, и меня… — он не договорил, оборвал себя на полуслове. Руслан продолжал стоять к ней спиной. но Катя видела, как он наливает спиртное в стакан и, не колеблясь, выпивает его.
Черт…
Надо уходить отсюда, возвращаться в спальню.
— Но, знаешь, продолжай говорить правду. Мне всё же она нравится.
Катя огляделась по сторонам, и чтобы уйти от щекотливой темы, как бы невзначай заметила:
— Я тебе тут устроила легкий беспорядок.
Глаза остановились на кожаной папке, что она смахнула ранее.
Катя, до конца не понимая, что делает, желая, как можно скорее вернуться к себе и уйти от серьезного разговора с Русланом, смызгнула со стола, нагнулась и подняла папку. Надо вернуть её на стол.
Катя не специально. Так получилось, что когда она поднимала её, зацепила и фото.
Женского любопытства ещё никто не отменял, да и фото оказалось в её руке лицевой стороной.
Если бы Катя в ту секунду посмотрела на лицо Коваля, она бы сразу же сунула фото в папку и никогда ни за что не заострила на нём внимания.
Но девушка как раз всеми правдами и неправдами не желала смотреть на мужчину.
Поэтому и сделала акцент на фото.
На нем была запечатлена молодая девушка. Даже скорее девочка-подросток лет пятнадцати-шестнадцати. Красивая с изумительными пшеничными волосами, заплетенными в две косы и перекинутые через плечи. Она улыбалась, искренне, весело. Таким же счастливыми были её серые глаза.
Где-то внутри, в области груди обожгло. Зародившееся подозрение настолько ошарашило Катю, что она готова была поклясться, что обожгла пальцы о снимок.
Уже не осознавая что делает и какие последствия могут быть. Катя, продолжая удерживать снимок в руке, всё же обернулась в сторону Руслана. Тот с усмешкой, в которой притаилась сдерживаемая злость, смотрел на неё.
— Давай. Спроси.
Это был приказ.
— Девушка…красивая… и очень похожа на тебя… — слова сами срывались с её губ.
— Да. Это моя дочь.
— Дочь, — она не уточняла, просто ставила галочку у себя в голове.
Коваль кивнул.
— Я не знала… Вернее, мне и не положено знать. Она…
— Она мертва, Воробушек. Её убили три года назад.
Жестокие слова ранили едва ли не наповал.
Катя даже пошатнулась, не замечая, как кровь прильнула к вискам и в них застучало.
— О, Господи… Руслан, прости… Прости меня, пожалуйста… Мне не стоило брать папку. Она упала, фото выпало.