Взгляд жесткий, царапающий кожу, и с каждым проходящим мгновением всё больше погружающий Катю в адову пропасть. Жаль. она в своё время так и не прочла Данте, знала бы подробнее про круги, могла бы определить, куда именно её спустили.
— Рот приоткрой.
Лаконично и сурово.
Она не смогла. Замешкалась. Какие-то доли секунд собиралась с духом.
Её промедление не понравилось Ковалю. Он прищурился сильнее и. не отпуская её подборок, большим пальцем ощутимо надавил на нижнюю губу, потянул вниз. насильно заставляя его слушаться.
Спохватившись, Катя приоткрыла рот.
Только не минет… только не минет…
Большой палец скользнул дальше, вглубь рта. Чуть солоноватый, с привкусом еды и запахом крови. По-мужски крупный. И ассоциирующийся не с пальцем, а с половым органом. Пусть Катя за все свои двадцать лет ни разу не видела члена вживую, интернет и порноролики никто не отменял. Как и девичьего любопытства.
Катя помнила, как первый раз начала смотреть. Включила и сразу же выключила.
Походила по комнате и повторно включила через пять минут.
Пусть лучше будет палец.
— Оближи его.
Снова лаконично и сурово.
Генерал привык так говорить.
Потому что знал — сделают так, как он велит. Ни шага влево. ни шага вправо. Иначе — расстрел.
Как только мужской палец оказался у неё во рту, Катя убрала язык, чтобы не соприкасаться.
Облизать?..
Как?..
Как мороженое или «чупа-чупс». Наверное, так.
Давясь. Катя сделала, как он велел. Чуть-чуть лизнула и не заметила, как у мужчины на несколько мгновений задержалось дыхание. Оборвалось. Как он смотрел на неё, не моргая. Смотрел более чем сурово. И в его взгляде читалось то. что она по причине своей неопытности, нежелания вникать в мужскую сущность. находящаяся на грани нервного срыва и думающая лишь о том.
— Ещё.
Что ещё?
— Ещё оближи. Пососи фалангу.
Он считывал её, как раскрытую книгу.
Она снова послушалась. Делала неопытно, не пыталась понравиться.
— Ноги разведи и задери край футболки.