Мой темный принц

Медленно - о, так медленно - он снял с меня платье и нижнее белье. Он расстегнул мои каблуки, целуя подошвы моих ног, пока я смотрела на него пьяными от вожделения глазами.

Он поцеловал дорожку к моей лодыжке, затем поднялся по внутренней стороне бедра.

— Боже, ты прекрасна.

Его губы касались и ласкали каждый дюйм моего тела, как он и обещал, прежде чем снять с себя одежду и прижаться к нему. Я раздвинула ноги пошире, открывая ему доступ, сигнализируя о своем полном и абсолютном подчинении ему.

Больше никого не было.

Никогда не было. Всегда был только Оливер фон Бисмарк.

Его обхват потряс меня. После оргазма я думала, что буду готова, но он с трудом входил в меня. Я инстинктивно сжалась вокруг него, не понимая, как мне это удалось пятнадцать лет назад.

Он закрыл глаза и застонал, зарывшись лицом в мою шею.

— Ты будешь моей смертью.

— Значит, мой план работает.

Оливер захихикал, его горячее дыхание разметало мои волосы во все стороны.

— Да. — Он все еще находился внутри меня и не двигался.

— Не думаю, что мой член выдержит трах с тобой.

— А как насчет твоего сердца?

— Еще меньше, — признался он.

— Эй. — Я схватила его за лицо, заставляя посмотреть на меня. — Наслаждайся этим. Перестань позволять одному моменту определять всю твою жизнь. Некоторые ошибки не заслуживают того веса, который мы им придаем. Их уроков достаточно. Отпусти воспоминания, но держись за урок. Это лучшее, что ты можешь сделать.

Что-то расслабилось в его лице. Его мышцы расслабились, даже когда они удерживали его вес, чтобы он не раздавил меня.

Как будто он наконец согласился отпустить себя.

Обжигающим поцелуем он вынул из меня свой член и снова вошел в меня. Мои глаза широко распахнулись от шока. Его поцелуи становились все более настойчивыми по мере того, как он двигался внутри меня, сливаясь со мной, занимаясь со мной любовью. Его дыхание стало рваным и быстрым. Две бисеринки пота стекали по его виску, сливаясь у челюсти.

Я не могла насытиться им.

Выгнув спину, я выкрикивала его имя, позволяя ему вколачиваться в меня, как дрель.

Я чувствовала, как внутри меня нарастает напряжение, словно резиновая лента, натянутая до боли.

— Черт, я кончаю, — задыхался Оливер, снова и снова целуя мое лицо.

— Я тоже.

И когда резинка защелкнулась для нас обоих, когда мы прижались друг к другу и прошептали имена друг друга как секрет, я поняла, что больше не влюблена в Оливера фон Бисмарка.

По правде говоря, я никогда не переставала любить его.